ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Мария Башкирцева
Дневник Марии Башкирцевой
27 марта 1876 г.
Понедельник, 27 марта. Вечером у нас были гости, между прочим, и А.
Опять за роялем… «Я знаю, кто будет иметь у вас успех. Человек, который будет очень терпелив и будет гораздо меньше любить вас. Но вы, вы меня не любите!»
—Нет,— говорю я еще раз.
И наши лица были так близко одно от другого, что я удивляюсь, как не произошло «искры».
—Вот видите!— воскликнул он.— Что тут можно сделать, когда только один любит? Вы холодны, как снег, а я вас люблю.
—Вы меня любите? Нет, но это может прийти.
—Когда?
—Через шесть месяцев.
—О! Через шесть месяцев! Я вас люблю, я с ума схожу, а вы надо мной смеетесь.
—Да, действительно! Вы удивительно догадливы. Послушайте, если бы даже я и любила вас, это было бы все-таки чрезвычайно трудно устроить, я слишком молода, и потом — еще различие религий.
—Ну! Я так и знал! Да ведь у меня тоже будут затруднения, вы думаете — нет?.. Вы не можете меня понять, потому что вы меня не любите. А если бы я предложил вам бежать со мной?
—Что за ужас!
—Постойте… я вам этого не предлагаю. Это ужасно, я знаю, когда не любят. Но если бы вы любили меня, это не было бы для вас так ужасно.
—Не будем больше говорить об этом.
—Да я и не говорю. Я говорил бы вам об этом, если бы вы меня любили.
—Я не люблю вас.
Я не люблю его и в то же время позволяю говорить все эти
вещи, что за нелепость!
Я предполагаю, что он говорил об этом своему отцу, но был принят не ласково. Я не могу решиться; я не знаю условий, я ни за что в мире не согласилась бы жить в чужой семье. Довольно мне и моей; что бы это было с чужими? Не правда ли — я полна рассудительности для моего возраста.
—Я всюду последую за вами,— сказал он как-то раз, прежде.
—Приезжайте в Ниццу,— сказала я ему сегодня. Он молча опустил голову, и это служит для меня лишним подтверждением того, что он говорил со своим отцом.
—Я совершенно ничего не понимаю. Я люблю — и не люблю.