ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Мария Башкирцева
Дневник Марии Башкирцевой
26 августа 1876 г.
Суббота, 26 августа.Можно умереть с тоски в деревне!
С изумительной быстротой я сделала эскизы двух портретов — отца и Поля, в тридцать пять минут. Сколько женщин, которые не могли бы этого сделать!
Отец, считавший мой талант тщеславным хвастовством, теперь признал его и остался очень доволен, я была в восторге, так как рисовать — значит приближаться к одной из моих целей. Каждый час, употребленный не на это или не на кокетство (так как кокетство ведет к любви, а любовь, может быть, к замужеству), падает мне на голову, как тяжесть. Читать? Нет! Действовать? Да!
Сегодня утром отец вошел ко мне, и когда после нескольких незначительных фраз Поль вышел, водворилось молчание; я чувствовала, что отец хочет что-то сказать, и так как я хотела говорить с ним о том же, я нарочно молчала, сколько для того, чтобы не начинать первой, столько и для того, чтобы видеть колебание и затруднительное положение другого.
—Гм… что ты сказала?— спросил он наконец.
—Я, папа? Ничего.
—Гм… ты сказала… гм… чтобы я поехал с тобой в Рим. Так как же?
—Очень просто.
—Но…
Он колебался и перебирал мои щетки и гребни.
—Но если я поеду с тобою… гм… и maman не приедет? Тогда… видишь ли, если она не приедет… гм… то как же быть?
А! а! Милый папа! Наконец-то! Это вы колеблетесь… это чудесно! Это отлично!
—Мама? Мама приедет.
—Ты думаешь?
—Мама сделает все, чего я хочу. Ее больше нет, существую только я.
Тогда, видимо облегченный, он задал мне несколько вопросов относительно того, как мама проводит время, спросил и о многих других вещах.
Отчего это мама предостерегала меня от злобного направления его ума, от его привычки смущать и унижать людей? Потому что это правда.
Но почему же я не унижена, не сконфужена, между тем как это было всегда с мамой.
Потому что отец умнее мамы, а я умнее его.
Кроме того, он уважает меня, потому что я всегда его побеждаю, и разговор со мною полон интереса для человека, ржавеющего в России, но достаточно образованного для того, чтобы оценить познания других.
Я напомнила ему о моем желании видеть полтавское общество, но по его ответам я видела, что он не хочет мне показывать людей, среди которых он блистает. Но когда я сказала, что желаю этого непременно, он ответил, что желание мое будет исполнено и вместе с княгиней принялся составлять список дам, к которым нужно поехать.
—A m-me М., вы с ней знакомы?— спросила я.
—Да, но я не езжу к ней; она живет очень уединенно.
—Но мне нужно будет поехать к ней с вами; она знала меня ребенком, она дружна с maman и, когда она меня знала, я производила невыгодное впечатление в физическом отношении. Я бы желала изгладить это дурное впечатление.
—Хорошо, поедем. Но я на твоем месте не поехал бы.
—Почему?
—Потому… гм… что может подумать…
—Что?
—Разные вещи.
—Нет, скажите: я люблю, когда говорят прямо, и намеки меня раздражают.
—Она подумает, что ты имеешь виды… Она подумает, что ты желаешь, чтобы ее сын сделал тебе предложение.
—Гриц М.! О, нет, папа, она этого не подумает. М.— прекрасный молодой человек, друг детства, которого я очень люблю, но выйти за него замуж! Нет, папа, не такого мужа я желаю. Будьте покойны.
Кардинал умирает.
Ничтожный человек (я говорю о племяннике)! За обедом говорили о храбрости, и я сказала замечательно верную вещь: тот, кто боится и идет навстречу опасности, более храбрый, чем тот, кто не боится— чем больше страх, тем больше заслуга.
ЦИТАТЫ:
- Тот, кто боится и идет навстречу опасности, более храбрый, чем тот, кто не боится— чем больше страх, тем больше заслуга.