ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
14 ноября 1966 г.
Прошла неделя с того дня, как мы в лагере. Пачунго немного грустит и, кажется, еще не привык к новой обстановке, но это должно пройти. Сегодня начали рыть пещеру, чтобы хранить в ней все, что может нас выдать. Замаскируем ее ветвями и сделаем все, чтобы вещи в тайнике как можно меньше страдали от сырости. Вырыли колодец на глубину в полтора метра и приступили к рытью бокового тоннеля.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
13 ноября 1966 г.
Воскресенье. Несколько охотников прошли мимо нашего лагеря. Это батраки Альгараньяса, люди, привычные к горам, молодые и не обремененные семьями. Они идеально подходят для вербовки, так как ненавидят хозяина. Сообщили, что в 8 милях по реке есть дома и что по берегам имеется несколько расщелин с источниками воды. Больше ничего нового.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
12 ноября 1966 г.
День без происшествий. Провели небольшую разведку, чтобы подготовить место для лагеря, когда появятся шестеро из второй группы. Выбрали место метрах в ста от кладбища, на небольшой возвышенности, рядом с расщелиной, в которой можно вырыть пещеры для хранения продуктов и других вещей. Первая из трех групп по два человека, на которые разделен отряд, сейчас должна быть уже на подходе. В конце той недели они должны прибыть на ранчо. Волосы у меня отрастают, хотя они еще и очень редкие, седина становится все более светлой и начинает исчезать; появляется бородка. Через пару месяцев опять стану похож на себя.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
11 ноября 1966 г.
День в новом лагере — по другую сторону от дома — прошел без происшествий. Там мы и ночевали.Обилие насекомых здесь невероятное. Спастись от них можно только в гамаке с сеткой (такая сетка есть только у меня).Тумаини посетил Альгараньяса и кое-что купил у него: кур, гусей. Кажется, подозрения крестьянина несколько улеглись.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
10 ноября 1966 г.
Пачунго и Помбо вышли на разведку с одним из боливийских товарищей, Серафином. Они прошли дальше, чем мы накануне, и нашли место, где ручей делится на два рукава. Там вполне приличное ущелье. Вернувшись, они занялись своими делами в доме, и их увидел шофер Альгараньяса, который вместе с другими работниками ранчо принес купленные нами продукты. Мы решили перебраться завтра в джунгли, где и создадим постоянный лагерь. Тумаини останется, так как его уже знают. Он будет фигурировать в качестве еще одного работника ранчо.Все это скоро будет ни к чему. Посмотрим, сможем ли мы забросить сюда хотя бы наших людей. С ними я буду чувствовать себя спокойней.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
9 ноября 1966 г.
День без происшествий. Разведали с Тумаини течение реки Ньянкауасу (это, скорее, просто ручеек), но не смогли добраться до ее истоков. Она стиснута крутыми берегами. Кажется, здесь редко кто бывает. Если дисциплина будет на высоте, в этом районе можно долго продержаться.Вечером сильный ливень заставил нас покинуть заросли и перебраться в дом. Я вытащил шесть впившихся в меня гаррапатас.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
8 ноября 1966 г.
Провели день в джунглях, примерно в ста метрах от ранчо, рядом с источником. Страдаем от насекомых, похожих на ягуасас. Они очень досаждают, хотя и не кусаются.Биготес с помощью Альгараньяса вытащил джип и договорился купить у него кое-какую провизию, в том числе свиней и кур.Хотел написать подробнее о моих приключениях, но решил отложить это до следующей недели, когда, как мы ожидаем, к нам присоединится вторая группа.
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Эрнесто Че Гевара
Боливийский дневник
7 ноября 1966 г.
Сегодня начинается новый этап. Ночью прибыли на ранчо. Поездка прошла в целом хорошо. Мы с Пачунго1 соответствующим образом изменили свою внешность, приехали в Кочабамбу и встретились там с нужными людьми. Затем за два дня добрались сюда на двух джипах — каждый порознь.Не доезжая до ранчо, мы остановили машины. Сюда приехала только одна — чтобы не вызывать подозрений у одного из соседних крестьян, который поговаривает о том, что мы наладили здесь производство кокаина. В качестве курьеза отмечу, что неутомимого Тумаини2 он считает химиком нашей шайки. После второго рейса Биготес3, узнав меня, чуть не свалился с машиной в ущелье. Джип пришлось бросить на самом краю пропасти. Прошли пешком около 20 километров, добираясь до ранчо, где уже находятся три партийных товарища. Прибыли сюда в полночь.Биготес дал понять, что готов сотрудничать с нами, чтобы ни предприняла партия. Но, кажется, он остается верным Монхе4, которого уважает и, судя по всему, даже любит. По его словам, Родольфо придерживается примерно той же позиции, а также Коко, но нужно постараться, чтобы партия решилась включиться в нашу борьбу. Я попросил его, чтобы он ничего не сообщал руководству партии до возвращения Монхе, который сейчас уехал в Болгарию, и чтобы он нам помог. Он согласился выполнить обе просьбы.
[…]
ПРИМЕЧАНИЯ:
Корней Чуковский
9 февраля 1921 г.
(Из дневника Корнея Чуковского)
Вчера вечером я был взволнован до слёз беседой со старушкой Морозовой, вдовой Петра Осиповича. Меня позвали к ней вниз, в коридор, где живут наиболее захудалые жильцы «Дома Искусств». Она поведала мне своё горе: после Петра Осиповича осталась огромная библиотека, стоящая несколько миллионов — а может быть и миллиард. Комиссариат хочет разрознить эту библиотеку: часть послать в провинцию, в какой-то нынешний университет, часть ещё куда-то, а часть — отдать в Институт Живого Слова — Гернгросу.
— А Гернгрос жулик! — восклицает она.
— Он на Александринской сцене недаром так хорошо играет жуликов. Он сам прохвост! И я ему ни одной книжки не дам. Моё желание отдать всю библиотеку бесплатно второму Педагогическому Институту, что на площади св. Марка («ах, нет, не Марка, а Маркса, я всё путаю!»). В этом институте покойный П. О. читал, там его любили, я хочу всю библиотеку бесплатно отдать в этот институт.
— Но ведь Гернгрос вам заплатит!
— Не хочу я книгами своего мужа торговать. Я продам его шубу, брюки продам, но книг я продавать не желаю. Я лучше с голоду помру, чем продавать книги…
И действительно помирает с голоду. Никаких денег, ни крошки хлеба.
Меня привела к ней добрейшая душа (сестра художника) Мария Александровна Врубель, которая и сказала ей, что, увы, хлеба она нигде не достала.
И вот, сидя в холодной комнатёнке, одна, седая, хилая старушонка справляет голодную тризну в годовщину со дня смерти своего Петра Осиповича. Один только Модзалевский вспомнил об этой годовщине — и прислал ей сочувственное письмо.
— Я каждый день ходила в Комиссариат Просвещения к Кристи. И он велел меня не принимать. — Должно быть, у вас много времени, если вы каждый день являетесь ко мне на приём, — говорил он.
— И буду являться, буду, буду, не желаю я, чтобы вы отдавали библиотеку прохвосту. Только через мой труп вы унесёте хоть одну книжку Петра Осиповича к Гернгросу. «
…а я слушал и холодел…
ЗОЛОТОЙ ФОНД ДНЕВНИКОВЕДЕНИЯ
Сергей Вавилов
Дневник Сергея Вавилова
20 апреля 1910 г.
Прочел шестой раз “Войну и мир”. Толстого я могу назвать великим. Пушкиным, Достоевским я доволен, а Толстого читаю 6 раз и еще буду читать. Одолел всю математику. За последнее время я в себе вижу новые черты. У меня появилось хорошее отвращение ко всяким Кантам, Авенариусам, Махам, Мережковским и пр. В области духовной меня волнует наука и искусство.
[…]