Архив за месяц: Март 2018

Цена Истины. Глава 11

11 августа 1972 г.

После завтрака я позанимался английским языком.
Я, Колька и папа ходили в магазин. Купили пасты для ручек и десяток альбомов для этикеток. Да, ещё перед этим зашли за мёдом к одному дяденьке, у которого есть пчёлы. Дяденька хороший — не отказал. Немного знакомый. Мы напились там, купили 2 кг. мёду на 10 руб. И потом уже пошли в магазин тропинкой. А в первый раз пришлось идти по большой дороге. Все запылились: на всём протяжении делают насыпь для новой дороги, то и дело ходят машины, поднимается много пыли. Тётя Настя нам не правильно объяснила, по какой дороге надо идти. Сказала: «Как начнётся та деревня, второй дом слева, идите по дороге». Вот мы и шли по большой дороге, обходили за два километра. А чтобы ей сказать: «Идите по тропинке», — Коля знает, и мы бы сразу нашли. Тётя Настя не правильно сказала, и таким образом навредила нам. Папа учит меня, чтобы не поступал так.
Когда пришли домой, пообедали и стали собираться с папой в лес. Теперь мы решили идти из Холмово в Черевково. Так и сделали. Кольку с собой не взяли. Ему далеко — устанет. Сначала зашли в наш бор. На угоре наломали маслят. Потом пошли дорогой на Черевково. Опять видели дятла, бурундучка. Шли прямо по дороге, поглядывая в стороны. Было весело, хорошо. Какая красота — природа! Тишина. Только ветерок шумит в листве берёз. То там, то тут стрекочут кузнечики. Стучит дятел, или поёт певчая пташка. Счастливые люди, которые здесь живут: на природе, на свежем воздухе. Особенно хорошо лесником. Они прекрасно знают свой лес, видят и имеют дело с разными животными. Им интересно жить. «Быть лесником, — это очень хорошая специальность, благородная. Лесник охраняет природу, бережёт лес — народное добро. Я хотел бы, чтоб ты стал лесником» — говорит папа. Я согласен с ним. Я люблю природу и хочу её охранять.
Грибов насобирали на грибовницу. В другой, более плодородный год, это бы нас не удовлетворило. А сейчас мы рады и этому.
Когда прошли Медведицу, отдохнули в курилке и сняли лесную обувь, спрятали её в кусты: в следующий раз пойдём уже из Черевково за грибами и здесь наденем. Дальше пошли босиком. Босиком ходить полезно, ноги привыкают. На дороге много пыли. Раньше, говорит папа, дороги были ровненькие, чистенькие, поросшие травкой, и никакой пыли не было, потому что ездили всё на лошадках. А сейчас техники много, машин много, вот и пыли много. На полпути нас подхватил один шофёр, и мы прибыли в Черевково, не опоздав.
Умылись, переоделись у тёти Лизы. Я сбегал в магазин. Потом поужинали и пошли с папой в дом культуры в кино. Папа спрашивал у тёти Лизы и у тёти Маи, что может и сейчас идти в Кувыровщину к дяде Пете, но хочется сходить в кино, и не помешаем ли, если придём из кино в десятом часу. Нам ответили, что мы ни кому не помешаем и можем идти в кино.
Кинофильм называется «Чёрная гора». В нём рассказывается о жизни диких слонов в Индии, о жизни местных жителей. Кино как бы для детей, но довольно серьёзное. Оно учит взрослых и детей всему хорошему. Фильм советско-индийский. Между прочим, индийцы умеют ставить фильмы. Кино, как мне, так и папе понравилось.
Из кино мы возвращались к тёте Лизе. У них свет потушен. Неужели уже спят? Подождали немного — да-а. Если люди спят, мы не смеем им мешать, особенно папа. Что делать… Подумали: может, в лугу переночевать? Там сейчас красота. Нет, — есть «номер люкс», — шутит папа, — в баньке у дяди Пети переночуем, она у них не закрывается. Сами может уже спят, или гости у них. А нам — лишь бы крыша над головой, переночевать. Подходим к их дому — свет горит. Тётя Женя что-то шьёт, а дядя Петя читает — «клюёт носом». Всё-таки, переночевать удалось в доме. Просто целое приключение. День опять был солнечный, сухой.

12 августа 1972 г.

Проснулись у дяди Пети. Тётя Женя уже встала. У них был в гостях их внук. Но тётя Женя с ним собирались уезжать, а дядя Петя оставался. Он был согласен, что мы у него маленько погостим.
Позавтракали, попили чаю и ушли. Заходим к тёте Лизе — все дома. «Так где же вы, гости, гуляли, почему вчера-то не пришли? У нас было всё налажено, только свет потушен». Вот свет-то и подвёл. Ну ладно, главное, всё кончилось благополучно.
Видели папиного знакомого, шофёра дядю Вадима. Он работает на почтовой машине, и мы договорились с ним, что он подбросит нас до Холмово. С одиннадцати часов мы ждали его у почты, но он, наверное, уехал раньше — так мы его и не дождались. Пришлось ждать автобуса. Ждали долго. Заходили в книжный магазин, купили несколько художественных книг. Потом опять ждали автобус. Проголодались, зашли в столовую перекусить. Вскоре нам удалось сесть на грузовик, который и подбросил нас до Холмово.
Без нас Колька бегал домой в Первое отделение, но сейчас был уже здесь. После обеда я записал дневник и позанимался английским языком. Бегали с Колей в магазин за яблоками. Потом играли, занимались этикетками.
Погода днём была пасмурная, не жаркая. Вечером гремел гром, сверкали молнии, но дождя не было. Завтра с Колькой опять собираемся идти за грибами. Если пройдёт дождик, то вырастут грибы.

Я удивляюсь: сколько много у папы хороших знакомых, товарищей. По Черевково идёшь — до десятка знакомых встретятся. Или в городе — то же самое. Раз у папы много знакомых, товарищей, значит, он хороший человек, люди любят его и уважают.
Папа и бабушка хотят, чтобы и я таким же стал. Они желают мне добра, даже если ругают за что-то. А не указывать на мои ошибки нельзя, это может навредить мне. Вот если сравнить воспитание, которое я получал там, и которое получаю здесь, то будет большое различие. По существу, там я не получал воспитания, а если и можно сказать, что получал, то оно было отвратительным. Здесь же я получаю самое хорошее воспитание. Здесь я начинаю приобретать папины черты характера. А всё плохое, что получил там — должен выбросить из головы.
Бабушка занимается моим воспитанием не меньше папы. Она тоже хочет и мечтает, чтобы я стал хорошим человеком. Ей хочется увидеть меня взрослым. Бабушка хочет, чтобы мы с папой жили дружно и, как может, помогает нам в этом. Папа с бабушкой хотят поставить меня «на ноги», направить на верный путь.
Наша бабушка очень чистоплотный человек. Она никогда не готовит пищу и не садится есть с немытыми руками. Утром не забывает прополоскать рот. Бельё содержит в порядке, чистеньким. Грибы чистит — будешь есть, не побрезгуешь: ни одного червячка не оставит. Бабушка также морально чистоплотна: она никогда никого не обманывала, не жульничала, всегда была честной. Поэтому мы с папой очень ценим нашу бабушку.

13 августа 1972 г.

Встали с Колей в шестом часу и снова собрались за грибами. Оделись. Бабушка дала нам яблок на дорогу, и мы пошли. В речке Ирихе попили воды, умылись, вымыли яблоки. Заходим в лес — всё сухо. Дождя так и не было, даже роса не выпала. Но нам сразу же стали попадаться маслята. Собирали опять на угоре. Насобирали хорошо. В самом бору ничего не было, только изредка попадались белые грибы. Коля нашёл только один дорогой гриб. Возвращались в хорошем настроении. Опять попили воды из Ирихи. Подходя к дому, крикнули, что насобирали на маленькую грибовницу. Мы пошутили.
После завтрака позанимался английским языком. Папа весь день делал для тёти Насти что-то по хозяйству. Да он и в другие дни много чего поделал ей: в баньке, дом ремонтировал, мосточки подправлял.
Вечером мылись в бане. Хорошо помылись. Был девятый час, и мы с папой и Колей собрались в клуб посмотреть фильм. Но перед этим получилось как-то не хорошо. Пришли из бани в 8 часов. Папа сказал мне позаниматься дневником, а сам не надолго прилёг на кровать. Я подошёл к Кольке и говорю ему: «Точно знаю, что не пойдём в кино — уже девятый час». И я указал на папу. А он видел это и слышал. Я его очень огорчил. Очень не хорошо поступил и не правильно. А предсказание моё не сбылось. Мы ходили в клуб и смотрели фильм «На пути в Берлин».
Тётя Настя очень не хорошо делает. Папа работал для неё, помогал. А она после баньки не дала ему немножко выпить, т.е. не угостила. Дело не в том, что папе хочется выпить. Ему совсем не надо этого. Дело в том, что тётя Настя осталась не благодарна ему за работу. Он работал не за бутылку, и не за деньги, как некоторые, а за хорошее слово. Он хотел ей добро сделать, а она этого не понимает. Это не хорошие черты характера. Тётя Настя глухая. Ей если что-то сказать, то надо на ухо кричать. Она не виновата в этом, да никто её и не винит. Но она другой раз если чего не расслышит или не поймёт, то не переспросит, а начнёт ругаться.
Какой-то год папа посадил у неё под окном деревца, чтобы всё же красивей было, летом тень была, да чтоб машины дорогу под самое окно не протоптали. А когда он уехал, она всё по вырывала. Она не благодарна осталась ему. Она не любит природы.
А сегодня мы опять все вместе отгородили от дороги площадку под садик под окном. Может, посадит, всё же, что-нибудь. Да хоть машины под самое окно заезжать не будут.

14 августа 1972 г.

Опять с Колей сбегали с утра за грибами. Наверное, здесь в последний раз уже. Насобирали грибов, пришли домой, позавтракали.
Когда мы с Колей были на улице, мимо проехала почтовая машина Вадима Ильича, в сторону Первого отделения. Значит, машина скоро должна идти обратно в Черевково. Мы стали собираться: решили доехать до Черевково, а там перебраться в Кувыровщину к дяде Пете. Когда машина подъехала, мы погрузились и сели. Колька захотел ехать с нами и поехал. Когда приехали в Черевково, зашли к тёте Лизе: бабушке нужно было передохнуть. В машине мы запылились, поэтому у тёти Лизы пришлось почиститься. Папа сходил в парикмахерскую, побрился. А мы с Колей пошли прогуляться по селу.
С запада надвинулась большая туча. Солнце скрылось. Полил дождик. Дождик прошёл хороший. Вечером мы перебрались в Кувыровщину. Дядя Петя был дома, всё в порядке. И снова, как в прошлый год, ложимся спасть в большой просторной комнате. Колька был с нами.
Напротив окон из дома дяди Пети видно поле. С другой стороны — огороды. Дальше вид открывается очень красивый. С одной стороны вид на Черевково. С другой — лес, природа. Здесь очень хорошо жить: центр рядом, вообще всё хорошо. Папа мечтает купить когда-нибудь у дяди Пети этот дом. Хочет пожить здесь, ему тут нравится. Мне он говорил об этом. Я тоже так думаю, что здесь хорошо, и хорошо бы иметь свой дом.

Совсем противоположного характера, в сравнении с нашей бабушкой, бабка Попова. Она не хороший человек — плохой! Бабка Попова не честная. Она много обманывала людей, много наделала людям зла. В войну она жила не так, как остальные. Она жила хорошо, сыто. Потому что спекулировала, обманывала людей. В войну она продавала пирожки с мясом. Разве честный человек стал бы в то тяжёлое время продавать пирожки — что ел бы он сам? В пирожках-то ещё чёрт знает чьё мясо было.
Попова очень подлый человек. Она нам очень много навредила. Вырастила такую доченьку, из-за которой нам много пришлось потерпеть. Бабка Попова очень жадная и скупая.
Вспоминаю: ещё в Краснодаре… В родительскую субботу много людей идёт на кладбище поминать своих умерших родных. Это заведено везде. При этом люди оставляют на могилках своих родных и близких что-нибудь съедобное: яички, какое-нибудь печенье, конфеты или другие лакомства. Оставляют они всё это с той целью, что может быть какое-нибудь животное (зверёк или птичка), какой-нибудь бедный человек съест, скажет спасибо, и таким образом помянет тех, кто умер. Обычно в эти дни много цыган на кладбище. Они ходят с мешками и собирают всё, что могут, приучают к этому своих детей.
Наша бабка (я имею ввиду, что раньше она как бы была наша) в такие дни встаёт по раньше и готовит мешок. Едет на кладбище, и наравне с цыганами собирает продукты, притом собирает нахально. Я был с ней. Меня подбадривала: ты давай половчей, везде шныряй, не упускай, — у тебя глазки острые… Это жадность с её стороны и скупость. Она вдобавок халява, не чистоплотная.
Наша бабушка очень большую жизнь прожила и всё работала. Наша бабушка не боится труда, она наоборот — трудолюбивый человек. У бабушки большая тяжёлая жизнь, большая история.
Бабка же Попова всю жизнь не рабатывала по настоящему, жизнь прожила не честно. У неё нет хороших знакомых, как у нашей бабушки. У неё даже с дочерьми-то не дружба. Её все, кто знает, презирают и не любят. Так что наша бабушка и бабка Попова — ночь и день…

15 августа 1972 г.

После завтрака пошли в Черевково. Скоро надо идти в лес, и нужна рабочая одежда, а она там, у тёти Лизы. В Черевково мы взяли всё, что нужно. Я с Колей принесли воды тёте Лизе. Потом пошли обратно и зашли в культтовары. Папа нам купил два рыболовных колокольчика и ещё пачку крючков. Сегодня мы собирались идти на рыбалку в ночь, и поэтому мне нужно было подготовить снасти. А я их мог бы подготовить и раньше. Вечером допоздна провозился со снастями. Сделали с Колей 10 донок и три удочки. На Двину идти уже поздно: восьмой час. Побежали с Колькой на Катище на вечерний клёв. Прибежали часов в 8-00. Был самый клёв. Колька как только закинул удочку, вытащил порядочного окунька. Через некоторое время клюнуло у меня. Когда поплавок пошёл ко дну, я потащил. В воздухе блеснул такой же окунёк, но сорвался с крючка и плюхнулся в воду. Я снова жду, когда клюнет. Я, а наверняка и Колька, рыбачим не ради рыбы, а ради удовольствия. Рыбачили мы не долго. Вскоре собрались, закусили тем, что положила бабушка и смотали удочки.
В старой лодке, стоявшей на берегу, была вода. Там плавал пойманный окунёк. Мы его отпустили.

Бугаева очень подлый, нехороший человек, плохой. Она хорошая обманщица. Много врала, обманывала, много сделала зла для людей. Она испортила жизнь папы, бабушки, мою жизнь. Много она нам навредила.
Папа из-за неё свои цветущие годы прожил один. И сейчас живёт один ради меня. Бабушка столько потерпела из-за неё. Мне столько трудностей пришлось перенести из-за неё. Она испортила жизнь даже дядьке Ваське. Он, всё-таки, много лет с ней прожил, а теперь ему пришлось создавать новую жизнь. Молодец, что он, всё-таки, опомнился и решил убежать от неё.
Когда Бугаева жила с дядькой Васькой, она всячески обзывала папу. Он был у неё дурак. Теперь, когда немного прижилась с дядькой Володькой, у неё дураки папа и дядька Васька. С другим сойдётся — у неё все будут дураки. Она одна хорошая.
Бугаева вдобавок жулик и воровка. В магазине работает кассиршей. Жульничает, плутует. И меня со Светкой приучала к этому. Случай с редиской в Орджоникидзе, с дровами в Кандалакше, и вообще, много других примеров можно привести.
Она нисколько не занималась моим воспитанием. Вся в бабку. Халява, нечистоплотная, плохой человек. Если бы я и дальше жил у неё, насмотрелся бы всяких пакостей. Ей дороже разные дядьки, а не дети.
Вот папа совсем другой. Он жизнь свою нарушил из-за меня. Когда я родился, папа меня за жалел. А когда Бугаева убежала, он дал себе слово, что не забудет меня, не женится, и когда я подрасту, возьмёт меня к себе. И папа сдержал это слово.
Мой папа честный человек. Он если что скажет, или даст какое-нибудь обещание, то обязательно выполнит его. Он умный человек, с большим жизненным опытом. Не то, что Бугаева. Он окончил в тяжёлое время только 6 классов, а сейчас иногда его спрашивают: Валентин Васильевич, какой вуз Вы окончили? Это говорит о многом и прежде всего о том, что его люди уважают.

16 августа 1972 г.

Встали сегодня пораньше. Собрались идти в лес за грибами. Папе корзина, мне корзинка, Коле сумка. Побежали босиком: в лесу у курилки у нас спрятана обувь, а на Колю была взята с собой. Там наденем.
Идти босиком было хорошо: песочек, ступать мягко. Но у меня ноги не привычные к этому и боятся даже мелких камушков.
Потихоньку дошли до курилки. Там надели обувь и зашагали дальше. Не доходя до Макарят, мы свернули вправо. Макарята — это раньше была такая деревня, где жили Макаровы. Папа, когда был маленький, а также другие ребята, в шутку называли это место Комарятами.
На отведённом участке посеяны кедры. Мы зашли на бора. Ходили-ходили — ничего нет. Только нашли несколько сыроежек, да красноголовиков. Да-а… Грибов нет. Потому что для них не было благоприятной погоды.
Мы перешли Грязный лог и снова попали на бора. На борах особенно ничего нет. Есть кое-что только в более низких местах. Походили-походили, потом вышли к Морозовке в том месте, где она вливается в Лудонгу. Тут очень красиво. Мы перешли Морозовку, отдохнули, закусили и потопали дальше. Шли по направлению к большой дороге. Солнце было нам в правую щёку. Вышли на дорогу, решили поискать грибов на другой стороне, за Морозовкой, где в прошлом году собирали путники. Сегодня мы второй раз перешли эту речку. Но там совсем пусто, как говорится, шаром покати. Ещё раз отдохнули у моста и пошли домой. Грибов мало. Да они и не важные: в основном сыроежки и красноголовики.
Дома была бабушка. Дядя Петя был в лугу на сенокосе. Мы устали, но были довольны. Так прошла основная часть дня.

Моё большое счастье, что я живу с папой и бабушкой. Хорошо, что я не совсем поздно попал к ним. Если бы это случилось позднее, папа пожалуй, и не смог бы меня перевоспитать. Было бы на самом деле поздно.
Теперь многое зависит от меня. Как я буду воспринимать всё, чего от меня требует папа. Папа с бабушкой хотят поставить меня на правильный путь в жизни. Они хотят сделать из меня хорошего, умного человека. Папа не хочет, чтобы я стал неучем, каким-нибудь не грамотным человеком. Он хочет, чтобы я стал грамотным человеком, всё умел делать. Папа хочет, чтобы я любил природу, музыку. Сейчас он хочет, и требует этого, чтобы я хорошо учился. Потому что это нужно для меня. От этого зависит моя дальнейшая жизнь. А папа об ней очень беспокоится.
Бугаевой же было всё-равно, кем я стану и каким человеком буду.

17 августа 1972 г.

С утра был холодный ветер, который дул с запада. После завтрака пошли в Черевково. Нам нужно проводить Колю и кое-что купить. За нами увязался Дружок — дяди Петина собака. Колю мы проводили. Он ушёл пешком в Холмово. Кое-что купили в магазине. Папа меня подождал в саду, а я покопал червей на угоре: мы сегодня собираемся идти на рыбалку в ночную на Двину. Пришли домой, пообедали, собрались и в 16 часов вышли. Дружок опять увязался с нами.
До пристани прошли километров 5. Заморосил дождик, правда небольшой. Мы прошли ещё километра на 2 повыше. Дружок не отставал. И вот мы нашли подходящее местечко. В одном месте песчаный берег, в другом — крутой, глинистый.
Папа стал готовить стоянку, а я разматывать и забрасывать донки. Дружок всё наблюдал за нами и бегал то за папой, то за мной.
Когда оба закончили своё дело, удочки забрасывать было уже поздно: вечерний клёв заканчивался. Дружок заметно приуныл. Видно, захотел есть.
В первый раз с папой проверили донки. Одна за другой: пусто, пусто. Главное, и крючки-то без червей. На одну донку попался ёршик, которого мы насадили на большой крючок — на щуку.
После того, как проверили донки, была готова уже печёная картошка. Мы посидели у костра. Дружок примостился где помягче — на сене. Закусили печёной картошкой с селёдкой. Согрели чаю, напились и завалились спать.
Я проснулся в 4 часа. Папа уже встал и подбрасывал в костёр. Мы пошли проверять донки. Проверили — все они были пустые. Только на одной висел ёрш, насаженный нами вчера. Потом я приготовил удочки и стал следить за поплавком. Поплавок не двигался, и на воду я смотрел уныло. Из-за линии горизонта показалось солнце. Оно быстро стало подниматься, и река засверкала от его ярких лучей. Клюнуло, ещё раз, и поплавок пошёл ко дну. Я дёрнул — на крючке ничего не было. Неважный я рыбак, ловить не умею. Снова жду. Клюнуло, и когда поплавок пошёл ко дну, я потянул, и в воздухе затрепыхался небольшой окунёк. Папа был у костра. Я побежал сообщить ему об улове. Вскоре и папа пришёл на моё место. Через несколько минут я выловил сорожку. Потом папа — покрупнее. Снова выловил я, снова папа. Так поймали оба по 5 рыбёшек. Потом клевать перестало. Ну что… Десять рыбёшек с палец — это не уха. Но уху мы сварили здесь же, в котелке.
Позавтракали, попили чаю, смотали удочки и донки и пошли домой. Дружок у нас был голодный. Мы ему давали хлеба, но он не ел. Сейчас он бежал впереди нас. Шли лугом, по дороге. В полном разгаре страда сенокосная. Кругом стоят стога сена. Дружок был голоден, но от нас не убегал. Стоило нам остановиться, как он со всех ног бросался к нам. Вот верная собачка — настоящий дружок!
Мы подходили к Черевково. День был хороший, жаркий, и мы решили искупаться в Копанце (канал, соединяющий Катище с озером Курья, которое затем выходит в полой реки). Хорошо искупались, и Дружок за компанию. Видели парочку больших куликов.
Когда шли по Черевково, папа встретил дядю Симу из Холмово (сосед тёти Насти). Поговорили, выпили немного. Папа немного опьянел. Ведь он не спал ночь, а это много значит. Пришли домой, бабушка об нас уже беспокоилась.

19 августа 1972 г.

После завтрака я немного позанимался дневником, потом мы с бабушкой пошли в Черевково. Бабушку мы проводили к её подруге тёте Августе. Сами пошли прогуляться по Черевково. Кое-что купили в магазине. Потом зашли к тёте Лизе, забрали у неё оставленные книги. И пошли в садик. Посидели, почитали. Зашли в дом культуры узнать, какой сегодня фильм — «Гибель чёрного консула». Потом мы отвели бабушку домой. Покушали. Я сходил за молоком (мы берём молоко по 2 литра у одной тётеньки). А потом мы пошли с папой в кино. Фильм мне понравился, хороший. Домой пришли в 10 часов.
Погода опять стояла хорошая, тёплая. День прошёл хорошо, в хорошем настроении.
Вечером, ещё перед кино, мы с папой поговорили о том, как хорошо здесь жить. Папа мечтает и делится со мной. Если бы дядя Петя продал нам этот дом, мы бы перестроили его по своему. Дом был бы у нас в три комнаты: кухня, гостиная и спальня. Заднюю часть этого дома убрали бы. Поставили бы новую стену. Вход можно сделать с другой стороны — там, где сейчас старая изба (дяди Петина комната). Там будет коридор. Там, где сейчас коридор, будет кухня, в которой вход из будущего коридора и в гостиную комнату. Из гостиной будет вход в спальню, которая тоже уменьшится.
Дом ещё крепок и сможет простоять ещё сто лет. Перевозить его нельзя, а переделать можно. Вокруг дома сделали бы сад и т.д. Словом, землю использовали бы рационально.
Сегодня разрешили охоту на водоплавающую птицу. Дядя Петя бывалый охотник. Он сегодня договорился с одним дяденькой идти вместе на охоту. Вечером он собрался и ушёл.

20 августа 1972 г.

После завтрака я ещё позанимался с донками. Поправил их, сделал по три крючка на донку. Удлинил. Получилось 9 донок.
Потом я пошёл на улицу загорать. Писал дневник. Прописал три часа, а написал всего полторы страницы. Надо побыстрей писать, не затягивать, да на одно слово не уделять пять минут.
После обеда я занимался английским языком. Много же у меня упущено. Ещё учить да учить одни только слова надо, а я и занимаюсь-то редко. Взял учебник с собой, а занимался в деревне всего несколько раз. Начнётся учебный год, придётся поднажать.
Папа с часик отдохнул, а я почитал немного книжку. После ужина мы с папой полили дяди Петин огородик: огурцы, лук, морковь, капусту. Покормил дяди Петиного кролика морковкой и капустными листьями. Хороший кролик белого цвета, кажется ангорской породы (на картинке видел такого). Вечером пришёл с охоты дядя Петя — пустой. Ничего, говорит, нет, — много охотников набежало, кругом стреляют.
Сегодня лёг спать пораньше. Утром с папой собираемся идти за грибами.

21 августа 1972 г.

Сегодня встали с папой пораньше. Бабушка тоже встала, начала гоношиться: завёртывать нам еду в дорогу и т.д. Но это после того, как она умылась, прополоскала рот. Мы снарядились, позавтракали и потопали за грибами.
Дружок опять увязался с нами, всё впереди бежал.
Топали, топали, потихоньку дошли. В лес свернули, не доходя Макарят. Ночью был дождик. Видимо, хорошо помочило. На траве была большая роса, туманно. Грибки могут зарасти назавтра и потом. А сейчас ещё на борах пусто. Есть кое-что в низинках, в сырых местах. Но грибы должны скоро зарасти: мы нашли несколько молоденьких волнушек и путничков. Это в низинах, где более влажно.
Дружок всё бежал за нами, другой раз далеко убежит и не отзывается. Ему здесь раздолье: то носится, то облаивает где-нибудь бурундука или белку, или спугнёт стаю тетёрок и гоняется за ними.
После того, как зашли в лес, мы гнули всё влево и влево. В итоге вышли сначала на дорогу, ведущую к Лудонге, а потом снова на большую дорогу. Потом мы перешли за Морозовку, туда, где в прошлом году ломали путники. Проходили там долго, но путничков нашли очень мало. Путнички попадаются молоденькие, хорошие. Значит, скоро должны зарасти больше.
Из лесу вышли к кладбищу. Зашли с папой. Здесь есть могилка его дядюшки, бабушкиной сестры, и ещё несколько родных похоронено здесь.
Потом мы походили по той стороне от дороги, где кладбище. Вышли к Лудонге. Потом снова зашли в лес недалеко от слияния Морозовки с Лудонгой и пошли по направлению к большой дороге вдоль Морозовки. Погода была пасмурная, солнце проглядывало изредка. Ориентироваться в лесу без солнца труднее, но можно. А я, оказывается, без солнца мог бы заблудиться. Стороны света папа научил меня определять по муравейникам, по деревьям. Муравейники расположены от гущи деревьев к поляне в сторону юга — к солнцу, заслонены деревьями от холодного северного ветра. Ветки у деревьев гуще и длиннее с южной стороны, а макушки обычно наклонены тоже к югу.
Вышли мы на дорогу недалеко от Морозовки. Мимо проходил трактор с почтовой повозкой. Тракторист остановил машину и предложил нам сесть. Мы сели и поехали, а Дружок, бедный, всю дорогу бежал за нами и не отстал. Вот хорошая собака! Мы с папой ценим такую верную собачку. Когда приехали, угостили его бабушкиным сдобным колобком.
Я сбегал в магазин. После того, как купил хлеба и сахару, мы покушали. Я позанимался английским языком. Потом сходил за молоком.

22 августа 1972 г.

Вчера я попросил папу, чтобы разбудил меня пораньше: собрался идти на рыбалку на Катище. Папа разбудил меня в 5 часов.
Взял пару удочек и пару донок. Был сильный туман. Червей накопал на месте. Забросил донки, а затем удочки. Жду, сижу, грустно на воду гляжу. Сначала были волны, но потом их не стало, и вода успокоилась. Клюнуло, я потащил — ничего не было. Потом ещё раз клюнуло. Крючок был у одной удочки без червяка. После того, как насадил червяка у первой удочки, стал искать глазами поплавок второй удочки. Но на воде его не увидел и потянул. В воздухе затрепыхалась серебристая сорожка порядочного размера. После этого у меня снова клевало. Я дёргал, но крючок был пустой. Пошёл, проверил донки. На первой был ёршик, чуть поменьше сорожки, а вторая была пуста.
Снова я стоял с удочками, снова клевало, но рыба у меня не ловилась. Рядом рыбачили маленькие ребята. У них что-то уже было. Подошёл один дядька к ним. Он подсказал ребятам, что червячка нужно насаживать тоненького и небольшого, раз клюёт рыбка не крупная. У этих ребят было уже поймано несколько небольших сорожек и окуньков.
Я последовал совету: насадил на крючок тоненького, небольшого червячка. Через несколько минут поплавок встрепенулся, я дёрнул и поймал небольшую сорожку. После этого я больше ничего не выловил. Да-а… Улов не ахти, но ловить интересно. При этом ты получаешь большое удовольствие, наслаждаешься утренней природой. Конечно, нужно быть рыбаком, чтобы наловить рыбы на уху. Нужно хорошо знать правила рыбной ловли: какая нужна леска, какой крючок где больше подходит, какую глубину сделать, какое грузило, когда вообще ловить рыбу. Я знаю, что лучше всего клюёт на утренней или вечерней зорьке. Сегодня я узнал, что когда дует северный ветер, рыба совсем не клюёт.
Дома, после завтрака, я позанимался дневником и английским языком. Потом отдохнул. Потренировался стоять на руках. Папа в это время гладил одежду.
Потом мы с ним пошли в Черевково. Нужно было кое-что купить, да зайти к тёте Лизе. У неё сейчас муж тёти Маи дядя Юра. Папа знаком с ним через его родителей. «Это хороший дяденька, — говорит папа, — нужно с ним повидаться». Посидели, поговорили. Папа хотел уже идти, но дядя Юра нас так не отпустил. Меня посадили за стол и угостили. А папа с ним немного выпил (дядя Юра угостил его). Дядя Юра — заместитель директора техникума в Северодвинске. А тётя Мая — учительница по математике.
Вечером, когда уже стемнело, мы пришли домой.
Сегодня у папы спрашивал, что означает «холодная война». «Холодная война, — отвечает папа, — это когда одно государство угрожает другому, засылает внутрь страны шпионов. Америка ведёт по радио антисоветскую пропаганду — это тоже холодная война». Спрашивал у папы, что означает слово «бюджет». Папа мне объяснил, что бывает месячный семейный бюджет, бывает государственный годовой бюджет, и много других бюджетов бывает. Узнал, что такое финансы. Папа мне ответил, что в стране есть министерство финансовых дел СССР. Там выпускаются советские деньги. Рассчитывается, сколько денег нужно выпустить. Деньги выпускаются в строго ограниченном количестве. Много выпускать денег не выгодно самому государству. Так что, слово финансы означает как бы деньги.

23 августа 1972 г.

Сегодня с папой собрались идти за грибами. Но встали уже не рано. После завтрака всё-таки пошли. На большой дороге нас немного подбросил тракторист. Потом до курилки доехали на машине. На другой машине, на Едому, ехал шофёр дядя Ваня — бабушкин крестник. Мне очень хотелось посмотреть Едому, а папа хотел мне её показать.
Дядя Ваня нас повёз дальше. И вот она, Едома. Сейчас называется Фомино. Едома находится на возвышенности. Открывается прекрасный вид. Простор глазу. В дымке, за зелёным морем леса, виднеется Черевково. Смутно видна вся Толоконка. И кругом, насколько видит глаз, лес. Место холмистое. На этих холмах, среди леса, есть большие поляны.
Папа рассказывает, что Черевково раньше было районным центром. Народу, как в Черевково, так и в Едоме, было больше, чем сейчас. На возвышенностях всё стояли деревни. Деревни были большие. Другие поляны были распашками. На них раньше сеяли хлеб: рожь, пшеницу и др.
Когда ехали на машине, папа показал мне дом, где был сельский совет. Рядом стояла церковь. Теперь от неё осталась худенькая часовня.
Мы доехали до Скребино. Раньше на этом месте была деревня, которая так называлась, а теперь от неё осталась одна поляна. Мы сошли с машины и пошли к центру Едомы через лес. В ручейке напились. Тут папа встретил знакомую бабушку с Большой Кулиги. В деревне Большая Кулига живёт дядя Игнат — хороший знакомый папы и бабушки. Мы хотели навестить дядю Игната, но дома его не было. Мы попили из колодца, закусили и пошли дальше. Папа показал мне, где родилась и жила бабушка. Там была деревня Малая Кулига или Латышиха. Сейчас там ничего нет.
Мы снова вышли на большую дорогу. Прошли немного, а потом свернули вправо, в надежде найти каких-нибудь грибов. Немного углубились в лес и пошли в сторону Черевково. Солнце было сзади нас. Погода сегодня стояла жаркая, хорошая. Но грибы нам не попадались. Так, пока шли, не нашли ни одного гриба. Снова вышли на дорогу. У моста отдохнули и решили спрятать здесь свои корзины — что зря таскаться с пустыми корзинами. Так и сделали: корзины с обувью спрятали в кустах. Домой убежали пешком.

24 августа 1972 г.

После завтрака я позанимался английским языком и дневником. Потом поразмялся. Почитал книгу. Сходил в магазин, купил хлеба, песка и сахара. После обеда ещё почитал.
Потом папа позвал меня. Нужно было сделать из дощечек два подрозетничка. Папа хочет, чтобы я всё умел делать, и поэтому поручил это мне. Это простое дело, а я не могу с ним справиться. А мальчишка в моём возрасте должен всё уметь — нужно учиться. Притом у меня такая возможность: папа всё подскажет, разъяснит, научит. Я другой раз не дооцениваю этого, и обижаю папу своим молчанием. Папа половину сделал за меня, показал, как надо, и я с грехом пополам доделал. И конечно, не мог не порезаться: нож то в руках держать не умею.
Потом снова побегал, почитал. Папа ходил в Черевково, кое-что купил. Посидели на улице. Хороший, тёплый вечер. Разговор шёл о том, что грибов в лесу нет. После ужина я немного пописал дневник и лёг спать. Завтра собираемся идти за грибами.

25 августа 1972 г.

Сегодня встали пораньше. Позавтракали и потопали с папой в лес. Дружок опять с нами. Бежит впереди то по одной, то по другой стороне дороги. У папы корзина. Эту корзину мы в прошлом году купили у дяди Пети, он сам их плетёт из ивовых прутьев. У меня корзина худенькая. Они спрятаны в кустах у речки Морозовки.
Папа отдохнул у курилки, а я сбегал за корзинами и попутно попил из Морозовки. Видел белку на сосне.
Мы обулись и пошли по той и другой стороне дороги на Холмово. Грибов нет — сушь. Нашли несколько красноголовиков и сыроежек. Путники попадаются редко, а волнушки и того реже. О груздях и рыжиках и разговору нет. Снова с папой видели белку. Её облаивает Дружок, а она сидит и усмехается. Потом мы свернули с дороги в сторону Едомы, но под углом к Морозовке. Вышли опять на ту дорогу, где в прошлый раз шли. Она вывела нас ко кладбищу на большую едомскую дорогу. Потом мы с папой походили по другой стороне дороги, но там с грибами было ещё хуже.
Снова вышли к мосту. Отдохнули, попили из Морозовки. В этом году попили последний раз. В последний раз видим знакомые красивые пейзажи. Прощай лес, прощай Морозовка! Мы уходим. Как хорошо в лесу! Весело, свежайший воздух. Дорога. Хорошо и приятно шагать босиком по тёплому, мягкому песочку — очень полезно. Через дорогу пробежал бурундучок. Дружок за ним погнался, но было поздно. Мы прощались с лесом.
Потихоньку дошли домой. Пообедали, затем отдохнули. Наносили воды и затопили баньку. Потом я писал дневник. Бабушка помылась в баньке, потом мы с папой пошли мыться. Хорошо у дяди Пети помыться в баньке. Хорошо помылись. Я поотпаривал ноги: они были грязны и нужно было их отмыть. Постриг ногти. Ещё попарился, сполоснулся и всё. Папе очень нравится мыться в таких баньках. Он и мне прививает любовь к бане, к мылу, к воде. Сказали друг другу «с лёгким паром». Чувствуется большое облегчение после бани. Потом пошёл мыться дядя Петя. Я отдохнул, маленько пописал дневник.
После ужина я посидел на улице. Темно. На Луне видны светлые и тёмные пятна. Много звёзд и кругом тишина.
Потом я почитал книжку. Хороший рассказ В. Гроссмана «Треблинский ад». Рассказывается, как фашисты издевались над людьми разных национальностей. Люди со всех концов специально ехали сюда на поездах. Они думали, тут им будет хорошо, а фашисты их обманывали — люди ехали на смерть. И как они издевались над людьми в этом лагере смерти! Ежедневно здесь умирало несколько тысяч людей. Мне тоже трудно поверить, как и писателю, в существование таких немецких убийц.

26 августа 1972 г.

Сегодня мы проводили последний день в Черевково. Отнесли тёте Лизе чемодан, корзину и сетку. Дружок побежал с нами. Он сильно ласкался к нам, жалобно скулил. Видно, чувствовал, что скоро придётся расстаться, а он, бедный, очень привык к нам. Потом пошли обратно в Кувыровщину.
Отдохнули, собрались, попрощались с дядей Петей, и уже с бабушкой пошли к тёте Лизе. Дружка не было, с ним попрощаться не удалось.
От Кувыровщины до Черевково считается не полных два километра. Бабушке идти было тяжело, надо переходить два угора. Между этими угорами расположено большое поле, где с одной стороны посажена морковь, а с другой картофель.
Высокая церковь украшает вид всего села, с какой стороны на неё не посмотришь. Бабушка узнаёт дома, где раньше жили их друзья и знакомые. Очень много настроено новых домов. Некоторые перевезены из дальних деревень.
Квартира тёти Лизы находится на втором этаже. Внизу — комната приезжих. Парадная сторона дома обращена к Ленинскому саду и главной улице Черевково — Первомайской. Недалеко находится продмаг «Колос»; рядом — универсальный магазин. Рядом с домом Черевковский КБО. Дальше по этой улице — церковь, обелиск павшим в Великой Отечественной войне, ряд магазинов, сельсовет. От тёти Лизы до дома Культуры близко. Дальше расположен аэродром. То и дело садятся или взлетают небольшие самолёты.
Я прогулялся по Черевково, спустился к Катищу. Сходили с папой на почту узнать, как насчёт теплохода или парохода. Для этого папа позвонил по телефону на пристань. Дежурный там мямля. Не смог ясно объяснить, что к чему: когда идёт теплоход, когда пароход. С большим трудом удалось узнать, что теплоход идёт завтра около 4 часов. На пристань нам нужно попасть сегодня.
Посидели все вместе в Ленинском саду. Папа договорился с дядей Вадимом, что он отвезёт нас на пристань в 10 часов.
Мы поужинали у тёти Лизы, попрощались и пошли с вещами к дому крестьянина, где должны сесть на машину. Домом крестьянина раньше называлась гостиница. Сейчас она называется комнатой приезжих и расположена в доме, где живёт тётя Лиза. Рядом столовая. В луг спускается дорога на пристань. Недалеко строится новое двухэтажное здание.
Дядя Вадим задержался, но потом подъехал, и мы забрались в машину. Там было ещё несколько человек, почтовые ящики, и было тесно.
Доехали до пристани, высадились, стали ждать теплохода.

27 августа 1972 г.

Теплохода ждали долго. В кассе объявили, что билетов на теплоход «Неман» нет. Сам теплоход подошёл в пять-начале шестого часа. Мы забрались на теплоход и быстрее заняли очередь в кассу там. Вскоре стали продавать билеты, и нам досталось три места в каюте внизу. Проводница сказала, что у нас одно место в 70 каюте и два в 79. Мы пошли. В 70 каюте все места были заняты. В 79-й — четыре места свободных. Проводница ни с того, ни с чего зашумела, а кассирша сказала, что дала нам три места в 79 каюте. Виновата была проводница, которая не правильно прочитала номер каюты. Кое-как мы забрались в свою каюту. Бабушка заняла место внизу, а мы с папой поместились вверху. Два места были уже заняты, а одно ещё свободно. Мы разделись и легли спать.
Спали часов до 12. Шестое место было уже занято. Умылись, потом позавтракали. Пошли прогуляться по палубе. Буксир тащил наш теплоход, который сел на мель. Мимо прошёл пароход «А.С. Пушкин». Теплоход шёл осторожно, боясь сесть на мель из-за тумана. Поэтому он сильно запаздывал. Погода была пасмурная и прохладная, но это не мешало нам с папой любоваться двинскими пейзажами, наслаждаться природой. Живописны берега Северной Двины. С одной стороны крутой высокий берег — там растёт лес. Ели и сосны стоят у самого обрыва. Другие уже упали и лежат верхушками вниз. У самого берега много брёвен — аварийный лес. На другом берегу мыс. Один песок, а дальше, сначала клочками, а потом всплошную растут ива и другие кустарники. Множество островков. Река всё время изгибается. Одни виды сменяются другими. То берег песчаный, то каменистый; то глинистый, то известняковый. Красива природа Северной Двины. Поездка на речном теплоходе или пароходе — лучший отдых. Другие люди предпочитают быстроходный теплоход «Ракета», даже если не спешат. А мы, если есть возможность, предпочитаем теплоход или пароход. Ведь прокатиться на пароходе по реке одно удовольствие. На «Ракете» не увидишь того, что можно увидеть на теплоходе.
У проводника мы попросили шахматы. Я пошёл посидеть в салоне. Сыграл с мальчиком пару партий шахмат. Одну проиграл, а другую выиграл. Партию также проиграл у одного дяденьки.
Потом почитал книжку, посмотрел на природу. Мимо прошёл теплоход «Индигирка». Я ещё немного посидел в салоне, а потом пошёл в каюту. Разделся и лёг спать.

28 августа 1972 г.

Проснулись около 8 часов. Сходили умылись, позавтракали. Опять пошли на палубу. По расписанию в Архангельске мы должны быть сегодня в 11 часов. Но куда там: теплоход очень опаздывает. Хоть бы к 18 то успеть.
Приближается Ракула. От пристани на 2 километра повыше расположен пионерский лагерь «Чайка», где я был летом прошлого года. Лагерь внешне очень изменился. Готов спортклуб, который мы строили в прошлом году. Здания все выкрашены, проведена новая оградка, поставлено несколько каких-то вигвамчиков. Вообще, лагерь выглядит много красивее, чем в прошлом году.
Мы с папой ещё погуляли по палубе, посидели в салоне. Мимо прошёл пароход «Степан Разин» и «М.В. Ломоносов». Я сыграл партию в шахматы с одним мальчиком и выиграл. После обеда сыграл две партии с дяденьками и проиграл. В игре допускаю много ошибок, которые замечаю за собой. Стоило бы мне побольше потренироваться, и у многих бы я выигрывал. Ну, ладно, поражение — мать учения. Проехали Копачёво, Усть-Пинегу. Стали приближаться к Архангельску.

Быстро, незаметно пролетело время отпуска. Конечно, начало отпуска веселее, чем его конец, но ничего не поделаешь. Отдохнули мы хорошо. Получили большое удовольствие на природе, в лесу, на реке. Ничего, что не набрали грибов. Зато в лес побегали и получили от этого удовольствие. Время провели хорошо. У дяди Пети жили в удобстве — сами себе хозяева. Место у дяди Пети такое красивое! Ходили в кино в Черевково. В деревне удалось даже искупаться. Поели вдоволь лесной малины.
Мы хорошо провели отпуск! Я набрался новых впечатлений и сил. Отдохнув, я с новыми силами приступлю к новому учебному году. А папе и бабушке я очень благодарен за всё.
Теперь мне остаётся подготовиться к школе. И в этом учебном году я не имею права допускать никаких упущений.

Шёл небольшой дождик. Мы высадились из теплохода и направились к трамваю. Сели на трамвай первого маршрута и поехали. В Соломбале сделали пересадку на «тройку». Доехали до Гидролизного и пересели на автобус. В автобусе давка. Бабушке эта дорога обошлась тяжело. Когда пришли домой, я сбегал за водой, а папа сходил за дровами. Затопили печку, поставили чайник. После ужина легли спать. На улице ещё тепло, поэтому я спал в будке. Кончился отпуск, кончается и лето. Мы хорошо отдохнули в деревне!


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: Цена Истины. Глава 12  _____ ♦ _____ В начало

Цена Истины. Глава 10

4 августа 1972 г.

Опять очень хорошее утро, солнечное. С папой умылись и пошли прогуляться по палубе. Народу на палубе было ещё не много, тишина. Туристы ещё спали на корме, и вчера вечером мы прогуливались, — они тоже уже спали. Туристам-то должно быть стыдно столько спать. Они не видят восхода солнца, не видят утренней природы, так же как и я часто. Мимо прошёл теплоход Индигирка. Все четыре теплохода пассажирские: Олекма, Пинега, Неман, Индигирка, — одинаковые. По Северной Двине также ходят несколько пассажирских пароходиков, их с каждым годом всё меньше и меньше. Устарели пароходы — их убирают, а новых не строят.
Позавтракали, пошли на палубу. Подъезжали к пристани Черевково. Бабушка тоже вышла, посидела в салоне. Потом я сыграл две партии в шашки с одним дяденькой.
И вот приближается Красноборск. На правом берегу посёлок лесосплавщиков Дябрино.
Вскоре мы вышли. Сдали несколько мест в камеру хранения. Бабушка осталась на пристани, а мы побежали узнать, всё ли в порядке у тёти Августы, у которой мы и собирались остановиться. Потом мы все перебрались к тёте Августе. Да ещё я с папой зашли к дяде Шуре на могилку. Оградка изогнута, крестик и футляр упали, слава Богу, у футляра стекло не разбилось. Впоследствии мы узнали, что был сильный ураган, с тополя упала большая ветка и помяла всё.
Сегодня ходили в центр кое-что купить. Хотели купить квасу, но не удалось. В магазинах не беднее, чем в городе, всё есть.

Архангельск. В Обозерской я вышел. Нужно было пересесть на другой поезд. И тут в зале ожидания я встретился с папой. Папа обрадовался, заплакал. Я тоже обрадовался, но на лице этого не выражал. Папа обиделся: «Разве ты не рад, что мы встретились?» А я ответил: «А что — я смеяться должен?» Папу это очень обидело, но сказал он об этом мне через несколько дней (с первого момента встречи и жизни у отца я получил и первый урок, как должно проявлять чувства в отношении папы и бабушки — вне зависимости от привязанности к ним, привычек, реальных чувств и эмоций, а на поверку — урок лицемерия).
Доехали до Архангельска на пригородном поезде. В Архангельске погода была холодная. Мы ждали автобуса. Ноги у меня замёрзли. Бугаева отправила в сапогах. Она также говорила, что если не встретят, то надо садиться на автобус шестого маршрута, а дальше на трамваях и т.д. Да тут и не бывало то никогда автобуса №6 — откуда она взяла… Кое-как доехали. Бабушку я видел впервые. Папа попросил поласковее с ней быть. Поздно ночью легли спать.

За второе число я опять не правильно написал. Написал, что папа подарил Светке дорогую рубашку. Не правильно, на самом деле папа подарил ей дорогое платье за 14 руб. — другим детям не покупают таких. А мне подарил хороший костюм. А я не запомнил. Это моя дурость (какой-то маниакальный страх, что его не дооценят, упустят из виду его добродетель, оставят не замеченным благородство — как я потом понял, это называется просто мелочность).

5 августа 1972 г.

Утром хотели зайти к тёте Клаше, у которой гостили в прошлом году. Нужно было кое-что взять. Но её не было дома.
К 10 часам бабушка пошла в церковь. С ней тётя Августа, а мы посмотреть. Батюшка пел молитвы. Там были ещё несколько бабушек, они подпевали. В церкви очень красиво, много икон. На иконах изображён Иисус Христос и разные святые. Когда вышли из церкви, все пошли на могилку к дяде Шуре. Помянули его, посидели. Папа и бабушка каждый год ездят на могилку к дяде Шуре, не забывают его. Папа просит, чтобы я не забывал своего дядю и навещал, когда вырасту.
Потом ещё ходили в центр кое-что купить. А после этого мы с папой пошли отремонтировать оградку, крестик и футляр у дяди Шуры на могилке.

6 августа 1972 г.

В десятом часу пошли на пристань. Ждали до двух часов теплохода. Сели на теплоход Олекма. Мы погрузились и пошли с папой на палубу. Какие живописные берега! Крутой берег, лес, луг. Вон церковь на Пермогорье. Приехали в Черевково. Вышли на пристань. Стали ждать машину. Ждали очень долго. Я в это время рыбачил. С собой была взята удочка. Выловил три сорожки и одного окунька. Ничего, начало есть.
В первом часу сели на машину и доехали до центра. Зашли к тёте Лизе и остались у неё. После того, как поели, попили, пошли спать и уснули.
Как много у папы друзей, хороших знакомых, и вообще людей, чем-то с ним связанных. Вот на этом теплоходе: мы с папой были на палубе. Я говорю: какие красивые места! А папа говорит: «Я здесь везде бегал в молодости». Тут дяденька, сидевший на скамейке, обернулся: «Вы из Черевково? Я тоже оттуда. Тоже здесь везде бегал». Завязался разговор. Знакомые места, знакомые учителя, знакомые товарищи по детству, по школе и т.д. Интересно слушать их разговор и приятно. Так бывает часто. То земляки, то вместе плавали, то вместе работали.

Итак, здравствуй деревня, лес, заливные черевковские луга! Я приехал сюда второй раз. Всё кажется знакомое, всё то же. В центре села возвышается церковь, которую видно за много километров. Далеко виден луг, где кустарник, поля, озёра. Видна Толоконка — высокий правый берег реки. Левый берег постоянно обрывается: река поглощает луг.
Дороги пыльные: давно не было дождя, всё сухо. Правда, утром капнул немного дождик, но этого мало — всё требует ливня.

…И вот я живу с папой и бабушкой. Зимние каникулы. Ждём школьных документов от Бугаевой, но их всё нет и нет. Папа пошёл в школу, к директору. Поговорил с ней. Сказал, что документы скоро придут и попросил, чтобы меня приняли под фамилией О-к — под родной фамилией. Директор школы Зоя Никифоровна — хороший человек. Она посочувствовала и поверила папе. А Бугаева подлая. Договорились, что сразу же пошлёт документы, а послала, когда я уже учился. Отправила она меня в пиджаке с порванными локтями. Хватило же совести у человека отправить меня так. Папа и бабушка очень удивились и сразу же зашили всё порванное. Дак ведь она женщина, а здесь старенькая бабушка и мужчина. Знала, куда отправляла. Специально так отправила, подлый она человек (чувствуется, к этому времени я начал хорошо понимать, что хочет читать в моём дневнике папа, и старался всеми силами угодить ему).
С того времени, как я приехал к папе и бабушке, началось моё перевоспитание. Мне было, конечно, тяжело от такого крутого поворота жизни. Но папе с бабушкой было ещё тяжелее. Перевоспитывать очень трудно. «Если до пяти лет не взяться за воспитание ребёнка, то дальше воспитать его невозможно, можно только перевоспитать», — сказал знаменитый педагог Макаренко. Папа его очень ценит и часто цитирует.
Папе и бабушке пришлось меня перевоспитывать. Когда я немного прожил у них, передо мной встал выбор: жить у них, либо, если там лучше, то могу уезжать. Я твёрдо решил жить здесь. Потому что вижу: хоть и трудно мне, но всё, что делает папа — для моего блага. Кроме того, я вижу ласку и заботу, внимание к себе, чего не было у Бугаевой. Строжат меня папа и бабушка — это тоже внимание. А если не строжить, то всё… Если не навести меня на правильный путь, пойду по течению, а это очень опасно (какой сознательный мальчик…). Учиться я стал лучше. Больше стало четвёрок. Но это еле-еле. Уроки спешил выполнить как можно быстрее. Спешил на улицу — погулять. Убивал время. Так я привык жить там. Не любил, когда строжат папа с бабушкой, ревел. Ну и плаксой же я приехал. У Бугаевой научился.
Наступили весенние каникулы. Папа очень боялся, что я хочу ехать туда, что здесь мне не нравится. Для этого он решил отправить меня туда на каникулы под предлогом погостить и посмотреть, как она живёт. На самом деле он думал, что если здесь жить я не хочу, то останусь там. Он купил мне билет на поезд, и я поехал. (Какое благородство и свобода выбора, предоставленная мне! В действительности, ему нужен был тест на мою готовность к предстоящим переменам, когда прожив три месяца с папой и не испытав ещё его драконовских методов воспитания, пресса зомбирования в отношении матери, должен был, по его замыслу, своим собственным решением «подписать» карт-бланш папе на все его планы по выделыванию меня.)

7 августа 1972 г.

Встали в восьмом часу. Позавтракали, потом сходили прогуляться по Черевково. Папа постригся, побрился в парикмахерской. Потом купили квасу.
Вскоре нам удалось попасть в автобус. Поехали. Показались знакомые места: лес, угор, где в прошлом году собрали первый раз на грибовницу. И вот мы выходим из автобуса. К нам подбегает Коля. Здороваемся. Тёти Насти, оказывается, нет дома: ушла за ягодами. Ключ от дверей так запрятала, что мы еле нашли. Вскоре пришла и она сама. Рядом с домом посеен горох. Мы с Колькой поели его.
Потом я записывал дневник: запустил много и долго пришлось писать. Запускать тоже не надо. Нужно вести ежедневные записи от страницы до двух, как советует папа.
Сыграли с Колей партии четыре в шашки. Он играет хорошо, счёт: 1:3 в его пользу. По соседству живёт Колин ровесник Сашка. Втроём мы играли в волейбол.
Перед сном сделали хорошую пробежку, вымыли ноги и легли спать.
Погода днём стояла жаркая. Дождей давно не было. Жаль, грибов не будет. Мы с Колей договорились завтра с утра идти за грибами.

За шестое число я написал так одну фразу: «Тут дяденька, сидевший на скамейке, обернулся». Мне следовало бы дополнить: «По его форме можно судить, что он подполковник медицинской службы, флотский. По нему видно, что он хороший человек». Раз я этого не написал, можно подумать, что папа разговаривал с каким-нибудь пьяницей, плохим человеком. В том, что я этого сразу не написал, очень виноват, и спасибо папе, что подсказал.

В Кандалакше до конца каникул я не дожил несколько дней — уехал. У Бугаевой всё так же, всё бегает на танцы. При мне обзывала всячески папу, такой мол, сякой. Так же обзывала и дядьку Ваську. По прежнему на квартире болтался дядька Володька. Этим она ещё больше меня огорчила, и я стал ненавидеть её. Перед отъездом послал телеграмму папе: такого-то числа выезжаю.
В Архангельске папа меня встретил. Он убедился, что я твёрдо решил, где мне жить. Помню: была в тот день большая оттепель, снег таял, стояли лужи. От вокзала до Главпочтамта идёт автобус №55. Там пересадка на трамвай первого маршрута. В Соломбале пересадка на трамвай «тройку», и — до 26-го лесозавода.
Снова учёба. Учебный год закончил на четвёрки и тройки — хвастаться нечем.
Как-то был у папы на работе на кране. Завязался разговор о специальности. Я был настроен на капитана или механика на корабле. «Для этого, — говорит папа, — нужны хорошие оценки в школе». И в это время я пообещал папе, что в следующем году буду учиться намного лучше. Да… своё обещание я не выполнил. Слово не сдержал. Не хорошо.

8 августа 1972 г.

Утром все встали в 5 часов. Я с Колей собрались и пошли за грибами в ближайший бор за речку Ириху. Но в самом бору лес выгорел. Мы собирали маслята на угоре, вдоль речки. В этот год я собираю грибы первый раз. Мы с папой долго мечтали об этих днях, и вот они настали. Я снова собираю грибы, наслаждаюсь природой, дышу свежим воздухом. Сейчас для грибов худо тем, что не хватает влаги, нет дождей. Маслят мы насобирали на первый раз не мало, а других грибов здесь нет. Но мы с Колей, довольные уловом грибов, а также получившие настоящее удовольствие, в хорошем настроении возвращались домой. Дома нас похвалили: начало есть!
Потом я с Колей сбегали в магазин, кое-что купили. А потом я, Коля и папа мылись в тёти Настиной деревенской бане. Баня очень хорошая, удобно устроена. Мы хорошо помылись, попарились. Чистые, после бани мы чувствовали приятную истому.
Пообедали, потом кое-что поделали, потом поиграли в волейбол, вместе с папой. После этого я, папа и Коля собрались в Черевково. Мы хотим сделать так: сегодня прийти в Черевково, переночевать там у тёти Лизы, а завтра утром — за грибами и в Холмово по лесной дороге.
Собрались, и пешком отправились в Черевково. От Походново до Черевково считается 8 км. — отшагали. По пути встречалось много деревень, поля разных злаков: ржи, овса, ячменя. С правой стороны тянется большое озеро Ярилово. Там дальше — луг. Высокая церковь возвышается над деревьями Ленинского сада. На самом деле, это так кажется — она стоит за садом. Папа говорит, что у этой церкви была вторая глава, ещё более высокая. Её снесли. Ленинский сад, — рассказывает папа, — помогал он садить ещё когда первоклассником был. Он сейчас гордится, что сад стал таким хорошим, берёзки и тополя стали уже большими, а он участвовал в их посадке.
У тёти Лизы попили чаю и легли спать.
День прошёл хорошо, весело, погода была жаркая. В конце-концов, такая погода надоедает и становится вредна.

16 июня прошлого года наша школа ездила на экскурсию на теплоходиках вверх по Северной Двине. И я ездил, но этот день провёл плохо. Ничем не интересовался, хотя ничего не знал. Я приехал домой, даже не знал, в каком месте были. Только впоследствии мне удалось узнать, что были на острове Ягодник, что выше Архбума.

Однажды (24 июня) я играл на баяне в будке. Потом зашёл домой, а там сидят Бугаева со Светкой. Дома были папа и бабушка. Бугаева и Светка сидели на стуле. Бабушка гоношилась с самоваром. Эту тётку Бугаеву (мать) мы возненавидели и стали с ней врагами. Но раз уж они зашли, бабушка в еде не обидит, сразу поставила самовар, — это говорит о том, что у неё очень доброе сердце. Не знаю, для чего Бугаева к нам пожаловала. Видимо, для того, чтобы только сказать, что она была. Не может быть, чтобы она приезжала с целью повидать меня, узнать, как я живу, или поговорить по нашему делу. Не верим! В этом мы убедились впоследствии.
Нам нужно было согласие от неё, что она признаёт моего папу отцом. Нам это согласие нужно для моего усыновления. Папа предупредил её, что если она не даст этого согласия, то об этом узнает начальство, где она работает, и т.д. Она пообещала, что через месяц вышлет это согласие — не надо писать на работу, мол, это очень ей повредит. Она нас жестоко обманула: добровольного согласия от неё мы так и не получили. А ошибку допустили такую, что не потребовали от неё этого согласия на месте. Папа верит людям, и за это другой раз приходится поплатиться.

9 августа 1972 г.

Утром у тёти Лизы попили чаю, принесли ей воды. Колодец далеко, она сама не может. Когда-то был пожар, она обгорела, стала плохо видеть. Сейчас у тёти Лизы были гости: её дочь тётя Мая с внучкой, маленькой девочкой.
И вот мы втроём идём по знакомой мне дороге в лес за грибами. Два километра тянутся деревни, потом идут поля. Некоторые поля не засеяны — находятся «под паром». Началась согра — низкое сырое место, поросшее кустарником и смешанным лесом. Дорога ведёт на Едому. Мы отдохнули у курилки, прошли ещё немного по дороге и свернули вправо, в согру. За курилкой, где мы отдыхали, начинается веретья Медведица. Видимо, кто-то когда-то видел там медведицу. Так и прозвали это место — Медведицей.
В согре, как правило, должно быть мрачно и сыро. Но какое там… жара такая стоит… дождей нет, всё сухо. И грибов никаких нет.
Мы вышли на просеку. Столько много малины здесь! Мы принялись лакомиться ею. Какая вкусная ягода, эта лесная малина! Она вкуснее и питательнее клубники и некоторых фруктов. Наелись вдоволь. Правда, пришлось заплатить за малину: папа потерял где-то здесь свой ножик. В лес за грибами мы ходим с ножиками. Грибы ломаем культурно. Не позволим себе испотрошить всю грибницу. Не так, как другие: себе досталось, а на людей наплевать. Мы видели с папой: кто-то сломал гриб и весь мох рядом испотрошил. Папа нас учит добросовестно относиться к природе: не ломать лишний кустик. Наоборот — делать людям добро.
Из лесу мы вышли к речке Морозовке у моста. Расположились на отдых. Закусили, попили воды из речки. Вот наша родная Морозовка: «То берёзка, то рябина, кустик ивы над рекой…»
От Морозовки мы пошли борами вдоль дороги на Холмово. Видели шустрого бурундучка. Сначала грибов нам попадалось мало, потом больше. Большинство маслята, красноголовики, сыроежки и другие. Мы очень хотели пить. Папа знал один старый, развалившийся колодец. Мы подошли к нему. Он был не глубок и уже пересыхал, но попить было можно. Рядом стоял ковшичек из бересты, прикреплённой к палочке. Мы достали воды и попили. Спасибо хорошему человеку, который помог нам напиться (сделал эту черпалку). Мы снова напали на малину, насобирали немного бабушке.
Коля молодец: большое расстояние с нами прошёл, грибы хорошо собирал. Мы пришли домой очень усталые. Грибов насобирали не ахти, но были очень довольны и в хорошем настроении.

10 августа 1972 г.

Сегодня опять встали полшестого и пошли с Колей за грибами. Я с ним уже ходил в этот лес, да и вообще много раз бывал, так что этот первый бор знаю хорошо. Сначала мы с ним собирали грибы в самом бору. Там нашли несколько белых грибов и других. Потом на угоре, вдоль речки, пособирали маслят. На грибовницу насобирали и пошли домой. Видели зайца. Он выскочил из кустов, когда я посмотрел туда. Мы далеко проводили его взглядом. Кроме зайца опять видели дятлов.
Домой мы пришли в хорошем настроении. После завтрака я пописал дневник и позанимался английским языком (учебник у меня взят с собой). Нужно заниматься почаще, а то учебник взял, а не занимаюсь.
Ходили с Колей в магазин. Там есть альбомы, которые нужны ему для этикеток. Надо бы купить их, да помочь ему с этикетками.
Потом сыграл с ним партию в шашки. Выиграл с трудом. Коля хорошо играет. Сыграл партию и с его дружком Сашей. Ему проиграл.
Поели гороху, поиграли в мяч и легли спать в предбаннике.

Папа и я не считаем Бугаеву моей матерью. На это есть все основания. Она не достойна звания матери. Мать воспитывает своих детей. А Бугаева не воспитывала меня, а только содержала. Она не один раз бросала меня. Она ни сколько не думала о моей судьбе и моём будущем. Ей всё-равно, что со мной случится: не пишет писем, не хочет узнать о моей жизни — отправила и ладно. Да другая бы мать каждый месяц помогала бы. В прошлом году послала мне на день рождения маленькую бандероль, а на областном суде утверждала, что посылала посылку. Ну и «посылка»: вдвоём с папой «унести не могли».
Мы не признаём её матерью, а называем просто «мадам Бугаева». Она нам много подлостей натворила. Испортила судьбу папе и бабушке. Мне столько зла сделала. Мне теперь тяжело преодолевать то, что осталось от неё. Что-то уже преодолел, а с чем-то ещё приходится бороться.
Сейчас она с разными дядьками знается, пока молодая, а когда остареет, останется у «разбитого корыта». Раскусят её подлую душонку.
Я никогда не прощу ей причинённого зла. Со Светкой у неё тоже дружбы не будет, как сейчас с бабкой. Ворчат, да грызутся вечно, то из-за денег, то ещё из-за чего. У бабки на книжке полно лежит, а она ещё хочет, чтоб ей посылали.

25 июня прошлого года папа меня проводил в пионерский лагерь «Чайка». В лагере я только проболтался, ничего особенного не сделал, только зря время потерял.
После того, как приехал из лагеря, через несколько дней все мы поехали в деревню. Сначала, как и сей год, в Красноборск на могилку к дяде Шуре. Потом в Черевково. Отпуск провели хорошо (описание его у меня в другой тетради).
Осенью, когда приехали из отпуска, было много хлопот о моём усыновлении. Папе пришлось очень много переживать, пришлось походить по разным учреждениям. Бабушке тоже тяжело было в это время: ей пришлось за нас переживать. Но наконец я получил свидетельство о рождении. Теперь у меня законная фамилия папы. Папа с бабушкой хотят, чтобы я вырос хорошим и умным человеком. Для этого они требуют от меня всего хорошего. Они требуют, чтобы я стал честным человеком.

ЗА  ГОД ДО ЭТОГО…

ПИСЬМО (письмо от матери из Кандалакши от 5 февраля 1971 г.)

Привет из Кандалакши!
Здравствуй, Славик. С горячим приветом к тебе мама и Света.
Слава, я очень беспокоюсь, почему ты ничего не пишешь нам? Или тебе некогда написать письмо, или же ты уже так быстро забыл нас. Пиши, Слава, как ты там живёшь, что нового, как школа, учишься как? Нашёл ли себе друзей? Пиши обо всём, чем занимаешься в свободное время. Я всё хочу знать о тебе. Не забывай, пожалуйста, нас. Слушайся папу и бабушку. Я ведь, кажется, не хочу тебе ничего плохого. Пиши, что тебе надо будет, я вышлю.
Нам со Светой сейчас очень скучно без тебя. Я видела тебя во сне, Слава, как будто ты приехал назад. Я очень хочу, чтобы тебе было хорошо. Не обижайся на меня, Слава. Если что, то ты ведь всегда можешь вернуться к нам.
Вот пока и всё. Света учится хорошо. Погода стоит морозная, и ветры сильные. Сегодня такая пурга, что невозможно выйти на улицу – всё замело. Большой привет передавай папе и бабушке.
Валентин, очень тебя прошу: заставляй Славу почаще писать письма. Я просто схожу с ума сейчас без него. Очень трудно поверить в то, что он уехал навсегда. Такое состояние, будто оторвалось что-то от сердца. Ведь я, кажется, исполнила твою просьбу, и всё сделала так, как ты просил. Так, пожалуйста, не осуждай меня. Я перед тобой сейчас ни в чём не виновата. Мне уже кажется, что я поступила глупо, отправив к тебе Славу. Но он сам хотел поехать к тебе, поэтому и отправила. Ведь люди многого не понимают и могут подумать, что я просто избавилась от него.
Вот пока и всё. До свидания. Буду в отпуске, так заеду к вам.

ПИСЬМО (письмо от матери из Кандалакши от 20 июля 1971 г.)

Привет из Кандалакши.
Здравствуй, Славик. С приветом к тебе мама и Света. Слава, ты извини, что я тебе не писала и не пишу. Как хочешь, но я на тебя очень и очень обижена. Не знаю, что плохого я тебе сделала, что ты наговорил всего на меня, что было, и что не было. Обидно очень, я от тебя этого не ожидала. Мне очень тяжело сейчас переносить всё это. Когда я была у вас, даже не могла поговорить с тобой и видела, что ты сам не хотел никаких разговоров. Проклинаю сейчас тот день, когда написала письмо твоему отцу, чтобы приезжал посмотреть тебя. Я то, дура, пожалела его, а он повернул всё против меня. Да и ты такой же оказался. Неужели же я хотела избавиться от тебя? Какой ужас! Я хотела сделать, как лучше будет тебе, и когда ты захотел поехать к нему, я не стала настаивать. Думала, что это будет лучше для тебя. А ещё, главное, что я никогда не думала, что ты останешься там навсегда. Я думала, что ты поживёшь и приедешь назад, никуда не денешься. А, оказалось, видишь ли, всё иначе. Я никогда никому не мстила в своей жизни, и не могу это делать, как твой отец.
Василию письмо писала, но ответа никакого не получила. Да, думаю, что и вообще то не следовало этого делать. Никаких заявлений писать не буду, и отцом его признавать не хочу. И пусть не запугивает меня и пишет куда хочет и сколько хочет, и позорит меня хоть на весь Советский Союз. Я не боюсь ничего, пусть ему поможет коллекция писем. Мелочник он и тряпичник. Ещё обзывает меня всякими словами, а сам хуже в тысячу раз. Почему-то я тебе никогда ничего плохого не говорила о нём, а он чего только не выдумал. Что же, Слава, очень обидно, что ты пошёл на его удочку. Делайте своё дело, продолжайте.
Не обижайся на меня, Слава, но я уже много терпела, и накипело на душе. Пиши о себе. Как живёшь, что нового?
Приезжай ко мне в любое время, буду всегда очень рада. Не бойся, никаких кавалеров у меня нет. Это уж вы раздули больше и сделали из мухи слона.
Ты подумай по-хорошему, Слава, может быть, ты всё-таки вернёшься? Пока до свидания. Целуем тебя. Мама, Света.


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: Цена Истины. Глава 11  _____ ♦ _____ В начало

Цена Истины. Глава 9

27 июля 1972 г.

Сегодня занимался с учебниками по хорошему. Также занимался баяном. Разомнусь, и снова за занятия. Весь день в моём распоряжении. Времени много и достаточно. Только я иногда не рационально его использую.
Папа немного задержался с работы: была получка. Бабушка ушла в кино. Вскоре пришёл папа. Оказывается, он ездил в город. Папа купил мне новый пиджак. Большое спасибо ему за это. Папа и бабушка заботятся обо мне. Наступает осень. То одно, то другое нужно покупать, заводить обновки, и папа с бабушкой в первую очередь обо мне заботятся. Я очень благодарен им за это.
В последние дни стало прохладнее. Были дождики, а теперь нужно тепла. Малинка всё больше поспевает. Хоть бы стакана два до отъезда собрать. Из цветов расцвели два цветка львиного зева, герань и завязываются ещё какие-то цветки голубого цвета. Созрела одна ягодка смородинки и одна черёмухи. А вот ягод рябины сей год почему-то нет.
Бабушка пришла из кино в хорошем настроении. Кино ей понравилось: жизненная картина, хорошая, интересная.
Вечером сыграл папе мелодию «Катюши», которую подобрал на слух. Папа одобрил: «Правильно, нужно музыкальный слух тренировать!»
Баян мы возьмём с собой в деревню: месяц даром не пропадёт. Там времени много будет. В лес сходим, на баяне поиграю, английским позанимаюсь и ещё на остальное хватит. Регулярной игры на баяне у меня остаётся два месяца. Потом будет холодно, уже в будке не поиграешь. Поэтому нужно использовать август.
Ложимся спать. У всех хорошее настроение А оно зависит от меня. Почему же я не могу так держать всё время?

Из Орджоникидзе дядьку Ваську направили в Кандалакшу. Ехали на поезде, через Москву. В Москве делали пересадку. Нам со Светкой удалось побывать в Метро, прокатиться на подземном поезде. Чтобы перейти большую дорогу, пользуются подземным переходом. Меня поразила красота улицы. В одной стороне какой-то большой мост. Под мостом идут автомобили, по мосту — электрички и автомобили. Новые здания стоят рядом со старинными, и от этого улица кажется ещё красивей.
Из Москвы уехали ночью. Это было в начале июня. В Кандалакшу приехали утром. Было холодно.

28 июля 1972 г.

Сегодня, как и вчера, занимался уроками и баяном. Спать ляжем пораньше: завтра на первом автобусе и трамвае поедем в город за билетами на пароход. Бабушку мы очень просили, но она не захотела, да и в самом деле: дорога ей будет тяжела, ведь далеко ехать в цирк.
Позавчера папа объяснил мне, кто такой Циолковский и Кибальчич. Вот про Кибальчича я внимательно не выслушал и не записал. «Пётр Кибальчич, — объяснял папа, — революционер, узник Шлиссельбургской крепости, учёный, ещё до Циолковского первый разработал план запуска космических кораблей».

Кандалакша. Мы жили в военном городке. Вообще, город Кандалакша небольшой, достопримечательностей в нём не много. Кругом города лес, сопки. Сопки небольшие, но на них даже летом есть снег, правда немного, на самой макушке.
Север… В первый же день я вечером пошёл знакомиться с улицами и проходил до пол-первого ночи. Глядя на солнце, я думал, что всё ещё вечер, и думал, что оно вот-вот зайдёт. Оказывается, солнце там не заходит летом, и всё время светло, как днём, — такая ночь там называется полярной. За большим болотом и за лесом (километра за 2) находится посёлок Нива, второй, как там считают, городок, но относится к Кандалакше.
Мебель и остальные вещи пришли позже. Дядька Васька служил. Осенью он был временно командирован на Целину на месяц-полтора. Бугаева работала в офицерской столовой официанткой. Она, как только дядька Васька уехал, стала вести себя «вольней». «Вольно» стала общаться с разными дядьками-офицериками. Знакомства начинались.

Уже тогда я почувствовал, что люблю природу. Каждый день путешествовал в лес, то с ребятами, то один. Осенью появились грибы. Когда со Светкой ходили, когда с Бугаевой, а когда и один. Грибов, конечно, было не ахти, но меня радовал любой результат. Я любил собирать грибы, ягоды. Ходил несколько раз с ребятами на озеро ловить рыбу, но ничего не выловил. Я жил самостоятельно. Никто за мной не следил, не спрашивал, куда иду. В лес, на рыбалку, или в другой конец города — всё-равно. Никто не занимался моим воспитанием. Не требовали от меня чего-либо, кроме как для себя только. И я рос остолопом, уросом, зазнайкой, забиякой. Но в то же время слабым и трусом. Как Светка, так и я стали ещё хуже учиться. Однажды принёс в дневнике одни тройки за четверть. Заплакал перед Бугаевой, заизвинялся. Думал, что если даже строго не накажет, то поругает обязательно. Но и этого не было: «Не расстраивайся, ничего страшного, ведь не двойки же…» И всё. Больше ничего не сказала. Значит, если бы я получил одни двойки, то она лишь немного поругала бы меня. И теперь я мог бы получать одни двойки. Ей было всё-равно, как я учусь.

29 июля 1972 г.

Встали в 5 часов. Прособирались, на 1-й автобус опоздали. Взяли с собой ушат, обувь — в лес ходить в деревне, для того, чтобы оставить всё это у тёти Кали. Папа поехал прямо на вокзал покупать билеты на пароход или теплоход. А я вышел у «Мира» с ушатом и отнёс его к тёте Кале в будку, затем пошёл к папе на вокзал. Билеты ещё не давали. У папы была занята очередь, и мы по очереди сходили в парикмахерскую. Потом купили билеты на второе число на теплоход «Неман». Потом хотели сходить в зверинец, но оказывается он уже уехал.
Папа зашёл в тот магазин, где с дядей Борей покупали зажигалку. Он хотел купить газовый баллончик для зажигалки, но там всё продаётся на валюту, а у него её не было.
Затем мы купили ещё кое-какие снасти рыболовные и направились к дяде Толе.
К 15 часам все вместе пошли в цирк. Цирковая программа, как всегда, мне понравилась. Особенно мне понравились медведи, собачки и другие животные. Они такие послушные и всё понимают. Понравились акробаты, жонглёры, клоун. Словом, всё хорошо, и спасибо папе за это. Потом мы покушали у тёти Кали и поехали домой.
Доехали хорошо, но поздно. Бабушка о нас уже беспокоилась.
День прошёл очень хорошо. Погода была неплохая.
Сегодня узнал от папы, что мост не над рекой, а над дорогой иначе называется виадук. Человек, помогающий какому-нибудь артисту, в данном случае жонглёру в цирке, зовётся ассистентом этого человека. Каменное ограждение от чего-либо есть парапет.

Кандалакша. Дядька Васька приехал из одной командировки, поехал в другую: куда-то в Монголию. Бугаева стала приводить на дом какого-то дядьку. Когда приехал из командировки дядька Васька, выяснилось, что он решил «уйти» от нас. У него где-то в
Ашхабаде (видимо, они там останавливались) есть знакомая. Между ним и Бугаевой, которая только и ждала развода с ним, состоялся «хороший скандал». Долго не могли разделить деньги на книжке и т.д. Как только тот уехал, у неё началась вольная жизнь. В это время она уже работала в другой столовой военторга. На квартире часто стали устраиваться танцы. Стали приходить разные дядьки. Вскоре она перешла на другую работу: в магазин кассиршей. Стала часто ходить на танцы в дом Офицеров. На наше воспитание совсем не уделяла внимания. Мы со Светкой росли сами собой. Учиться стали совсем плохо. Интересов, каких-нибудь стремлений не было. Как только наступило лето 1970-го года, нас со Светкой отправила в Краснодар. В гости к бабке, одних. Хватило же у неё совести отправлять нас на такое расстояние одних. У неё не материнское сердце. Она не достойна звания матери.

30 июля 1972 г.

Сегодня большой праздник — день военно-морского флота. Опять поехали с папой в город. Сначала зашли к тёте Кале и дяде Толе. Все были дома. С ними пошли на набережную. Там было много народу. День был прекрасный: солнечный, тёплый. На реке стояли военные корабли, подводная лодка. На берегу — выставка военно-морского флота. В честь праздника для катания по реке были выделены два небольших теплохода. На одном из них мы прокатились. Ещё, погуляв по набережной, пошли в парк. В парке я ещё не бывал, так как он только что открылся. Очень красиво устроен, хорошо выглядит: дорожки заасфальтированы, посажены деревья, красиво украшены карусели. В этом парке большое, красивое «чёртово колесо». Есть свой кинотеатр — «Полёт», устроенный в самолёте. Покататься на «чёртовом колесе» хотели, но продажа билетов прекратилась. Вскоре мы поехали обратно. Доехали хорошо. Да, хотели ещё наведаться к дяде Лёше и тёте Маше, но их не оказалось дома.

Сегодня от папы узнал, что человек, работающий в каком-нибудь предприятии, служащий какой-нибудь организации, зовётся сотрудником.

Кандалакша. Мы со Светкой, конечно, обрадовались тому, что поедем на поезде одни. Мы ведь не понимали ничего, что другая бы мать так не отпустила нас. Делали пересадку на станции Крымская. Потом через город перебирались. Сначала на троллейбусе пришлось ехать, потом на автобусе. Ну, прожили лето. Сама Бугаева приезжала в августе. Назад улетели самолётом. Была пересадка в Ленинграде, а затем в Мурманске на поезд.
В школу опоздали на несколько дней. После отпуска Бугаева стала вести себя отвратительно. Несколько дней один дядька походит, потом другой, третий. Появился некий дядька Володька, принёс магнитофон, телефон.
Я делаю уроки, а они там заведут магнитофон и мешают мне. Я бросаю всё, ухожу на улицу бегать. Дядьку Володьку я возненавидел, и Светка не полюбила его. Мы ему всячески старались вредить: магнитофон залепляли пластилином, обрезали провода телефона. Однажды пришёл с улицы, гляжу: Светка в страхе бежит от разъярённого дядьки Володьки, — что-то натворила. Танцы в соседней комнате, пьянки, гулянки, стали обычны. Я стал уже большой, и многое стал понимать, поэтому я стал ей мешать.

Сегодня также спрашивал у папы, что значит слово хирургия. Например, хирургическая больница (отделение). «В хирургическом отделении, — объясняет папа, — производятся разные операции, а в терапевтическом отделении лечат лекарствами». Папа всегда мне охотно объясняет то, что я спрашиваю. А если я не спрашиваю того, чего не знаю, он обижается на меня. Поэтому мне нельзя пропускать того, чего не знаю. А папа хочет, чтобы я все, что нужно, знал.

31 июля 1972 г.

Денёк был хороший, солнечный. Без папы занимался с учебниками и на баяне. В 18-м часу пришёл с работы папа. Я был в будке. Когда зашёл домой, там дядька Володька из нашего дома, тот, который нашу бабушку однажды заставил убирать дрова. Пришёл просить денег взаймы, видимо, нужда приспичила. Натворил пакости нам и имеет совесть подлизываться, денег просить. Да другой бы глаза не показал, от стыда сгорел бы. Бабушка с папой упрекают его в этом, а он ещё отказывается. — вот ведь где подлый человек. И не дали ему денег. «Что посеешь, то и пожнёшь», — за зло добром не отвечают. Этому человеку где выгодней, туда и суётся, — хамелеон. То же самое тётка Юлька. Когда ещё гостились, ходили друг к другу, она всячески обругивала бандитку, а теперь с бандиткой заодно, и нас обругивает. Не самостоятельный человек, подлый.
Ушли в будку. Мимо проходил домком дядька Витька. Папа сказал ему, что его сын ломает мосточки, и тот ответил: «Пусть ломает!». Вот так и воспитает своего ребёнка, если специально потакает его на это. Он сам то домком, за порядком должен бы следить. А какой у него порядок?
Мимо нас проходил дядя Коля Кузнецов и зашёл к нам в будку. Это тоже папин товарищ хороший. У папы много хороших товарищей и знакомых. Он ими дорожит. Это значит, что и папа хороший человек, и его люди хорошие любят.

Сегодня папа мне объяснил два слова: кто такие психолог и психиатр. «Психолог, это человек, изучающий или знающий психику человека, т.е. его поступки, характеры и т.д.; психиатр — это врач, который также знает психику человека, но он лечит больных людей, сумасшедших».

Кандалакша. Бугаева явно учила нас воровству. Один раз нам надо было затопить печку, а дров не было наколото. Стемнело. Захватили мешок и пошли воровать с примеченной поленницы у чьего-то дровника.
Между прочим, ходил я тогда по улице, как обормот: одевала меня плохо. То есть, нельзя сказать, что зимой замерзал, но внешний вид… Дальше… голодный посидел у неё… придёт с работы, да сразу на танцы. Или придёт с каким-нибудь дядькой, — некогда тут с нами.
Светка тут всё возле неё, да всё знает и видит. Вот она и учится пакостям разным. Насмотрится всего.
Однажды она сказала мне, что хочет серьёзно поговорить со мной кой о чём… я очень удивился: так она никогда не говорила.
— Так и так, Слава… Тот, которого ты до сих пор считал отцом, на самом деле тебе не родной отец. Твой родной отец в Архангельске. Видишь ли, мы не могли тебе раньше сказать об этом, считали, что ещё рано. Твой отец живёт в Архангельске с бабушкой. У нас жизнь не сложилась с ним. Получилось так, что разошлись.
Тут она несколько подробнее рассказала о жизни прошлой и показала мне затем письмо, которое недавно пришло от папы и объяснила, что он как-то нас разыскивал и очень хочет меня повидать.
— Если хочешь, на ноябрьские праздники он приедет тебя повидать, а захочешь, то можешь и в гости к ним съездить на каникулах. Понравится там, можешь и остаться у них жить.
Она нахально наврала, что папа нас как-то разыскал. На самом деле, это она первая связалась с папой и бабушкой, она первая написала сразу несколько писем папе и бабушке, а мне врёт.
У неё давно был задуман план, чтобы сбыть меня. Я стал мешать ей. Светка, всё-таки, поменьше, да и девочка. И вот, написали папе письмо, чтобы приезжал в осенние каникулы посмотреть меня.

ЗА 2  ГОДА ДО ЭТОГО…

ПИСЬМО (письмо матери на имя бабушки по отцу Анны Корниловны, фактически — отцу, так как бабушка была неграмотна. Октябрь, 1970 г.)

Привет из Кандалакши.
Здравствуйте, Анна Корниловна. Получили ваше письмо. С ответом задержалась: ждала фотографий. Посылаю вам фото Славы. Как видите, уже большой стал, копия Валентина.
На каникулы отправить не смогу, т.к. одного отправлять боюсь, ехать с пересадкой надо. А сама не смогу: не отпустят с работы.
Вот такие дела. Вас, наверное, интересует, как сложилась моя жизнь. Вы и так прекрасно знаете, что с Василием я жила не совсем хорошо. Но что поделаешь, всё приходилось терпеть. Славу он не обижал. Да что говорить, Слава и сейчас не знает, что он не родной отец.
В настоящее время живём одни. Василий уехал в Монголию. Завёз нас сюда и оставил. Ездил на целину летом в прошлом году, да там и женился. Приехал разводиться, а сейчас в Монголии живёт.
Вы не подумайте, что я жалуюсь вам, нет, это просто так: написала всё, как есть. Вот пока и всё. До свидания, Лиля.

1 августа 1972 г.

Погода была весь день хорошая. Утром сходили в баню. Хорошо помылись, попарились. После завтрака поехали с папой в город: надо было купить кое-что. Вышли у «Мира» и пошли к тёте Кале: оставить у них ведро, чтобы завтра поменьше тащить. Купили в рыбном магазине рыбы и тоже оставили у тёти Кали. Потом хотели уже уходить, но тётя Каля не отпустила нас без обеда. Мы отказывались, но она заставила нас поесть. Это о многом говорит: что она добрый человек и считает нас тоже хорошими людьми.
Потом мы походили по городу. Кое-что купили. Хотели купить батарейки для фонарика, но их нигде нет.
Когда приехали домой, я собрал всё своё «хозяйство», которое хотел взять с собой: волейбольный мяч, рыболовные снасти, спичечные этикетки в альбомах (показать Кольке в деревне). Взял два учебника по музыке, по английскому языку, взял шашки и шахматную доску.
Сегодня мною допущена ошибка в магазине в городе. Один раз, когда покупал резинку, не смотрел, сколько метров и правильно ли продавщица отсчитала. И второй раз, когда папа покупал апельсины, не посмотрел, сколько их взвесила продавщица, а болтаю папе, когда отошли, что немного больше двух килограммов. Ведь я не знал, сколько взвесили, а болтал, что два килограмма. Зачем же это нужно, болтовнёй заниматься. Это раз, а во вторых, я должен был посмотреть, сколько взвешивают. И с резинкой то же самое. Может быть, меня обдула продавщица, а я легко поддался этому, даже не посмотрел, сколько она отмеряла. В этом я виноват (дежурная самокритика по настоянию отца, даже если было необходимо её «высасывать из пальца», ну, и непременное культивирование чувства вины, даже уже за то, что родился, обременив папу с бабушкой заботой о моём будущем… увы, но по другому это трудно объяснить и понять).
Папа мне уже как-то говорил, но я не запомнил, что так не пишется: в 18-м часу, в 19-м часу. Кто так говорит? Бабушка, хоть не грамотная, и то понимает, как сказать. А я загрязняю русский язык. Нельзя этого делать.

Кандалакша. Мы встречали папу поздно вечером. Вскоре пришёл поезд, и мы увидели его. Он расцеловал меня, заплакал: столько лет не видел, всё-таки.
Когда пришли домой, я на несколько минут остался наедине с папой. Он опять заплакал: «Славушка, я ведь твой папа, папа родной твой». Потом Бугаева позвала меня и Светку ужинать, а папу не пригласила. Я тогда не понимал ещё: думал, папа не голодный. А она обязана была пригласить папу ужинать.
Я наелся. Захожу в комнату, где сидел папа — плачет… Попросил у меня корочку хлеба с солью. Да что же это она… Я с папой очень возмущены этим. Да как же так… Мой папа приехал с такой дороги голодный, уставший, а она и за стол не пригласила. Да я-то тоже… Надо было самому сказать ей, спросить, почему мы едим, а папа не ест. Сейчас бы я так и сделал (выполнен очередной заказ: литературно-красноречивое описание папиных мытарств, рассказанных и многократно повторённых сыну до того, как дошла очередь до них в дневнике, дабы ничего не забыл и не перепутал).
Папа привёз разных подарков, гостинцев: колобков бабушкиных, шоколаду, конфет. Мне всего надарил и про Светку не забыл: карандаши, книжки, фонарик и много другого. На следующий день мы с ним гуляли по городу. Бугаева была на работе.
Скоро папа уехал в Мурманск, к дяде Славе. Через несколько дней он возвращался в Архангельск на поезде, и я решил увидеть его ещё раз, так как поезд проходил через Кандалакшу. Я снова встретился с папой. Он сказал, что если я хочу, то он может ещё остаться на денёк. Я ответил, что хочу, и мы пошли домой. Папа ещё прожил денёк и уехал. В эти дни я узнал много нового. Папа меня звал жить к себе, и я сразу согласился. О Бугаевой он совсем ничего плохого не говорил. А когда уехал, она всего наврала, что он внушил мне что-то плохое, что сам плохой и т.д. (кому наврала и как, для меня выяснилось значительно позже, см. письмо ниже) Словом, почувствовала, что замысел её стал сбываться. Увидела, что я согласился ехать к папе и стала всячески его ругать. Вот ведь где подлый человек! А я твёрдо решил ехать к папе. Надоела мне жизнь такая. Я думал, что у папы заживу хорошо, папа будет рад и ни за что меня ругать не будет.

ЗА 2  ГОДА ДО ЭТОГО…

ПИСЬМО (письмо матери на имя бабушки по матери Елены Петровны, неотправленное в связи с его пропажей в дни пребывания отца в Кандалакше)

Привет из Кандалакши!
Здравствуй, мама. С горячим приветом к тебе Лиля. Мама, хочу сообщить тебе одну новость. Я получила от Валентина письмо, в котором он просил, чтобы приехать посмотреть Славушку. Я думала, думала – выслала ему Славину фотографию и написала, чтобы приезжал. Думала, приедет, посмотрю, какой он стал. Может, думала, поумнел за эти 11 лет, которые мы не живём с ним.
Ну и дождалась, конечно, «золото» такое. Приехал и два дня жил у нас. Плакал день и ночь. В первый день (это было 6 ноября), так до шести часов утра не спала, не дал мне лечь. Всё рассказывал про свою жизнь, какой он несчастный, и всю ночь ревел. На второй день я пришла с работы, да ушла на вечер. Концерт давали в доме офицеров, а я ведь выступаю. Прихожу оттуда, а он ждёт меня, и – опять в слёзы. Всё выспрашивал меня, как я жила без него с того времени, как разошлись мы с ним. Ну, а я говорю, что жила хорошо, была счастлива и тебя, говорю, совсем забыла, а подробности тебе не надо знать.
Так вот, он меня стал обвинять, что я тогда Славу в круглосуточные ясли сдала. Вроде бы, для того сдала, чтобы самой погулять. Променяла, мол, сына на блядки. А я говорю: ты ведь когда-то отказался от него, теперь-то что тебе надо? В общем, он мне так надоел, что я плюнула и ушла спать к соседям. Вот так всё и случилось.
Ну, а на третий день опять расплакался, упал на колени передо мной, целовал ноги и руки, и просил прощения за всё. Просил, чтобы сошлась с ним, и регистрироваться звал, и всех хотел увезти отсюда к себе. Мама, говорит, наказала, чтобы не приезжал без нас. Вот когда хватился за ум-то. Всю жизнь, говорит, я любил тебя и жалел.
Но я , конечно, за эти дни насмотрелась на него и поняла, что какой он был, такой и остался. Нисколечко не лучше стал. Отказала ему наотрез, безо всяких-всяких. Посмотрела бы ты на него сейчас, мама, какой он стал. – Как старый старик-пенсионер: весь поистрепался. Ведь выйти-то с ним куда-нибудь и то стыдно будет. Да и будет к каждой собаке ревновать.
Уехал со слезами, не думал, что я ему откажу. Просил Славку, чтобы на зимние каникулы приехал к ним, а тот и согласился. Да ещё просил, чтобы совсем отдала его жить к нему. Я говорю: он сам большой, пусть выбирает. А Слава говорит: «Я подумаю ещё».
Вот пока и всё. Уехал ни с чем.
Не знаю, что дальше будет. Если, говорит, что-нибудь случится с тобой, — приеду и увезу вас всех, какая бы ты не была.
Пока всё. Пиши о себе. Рубль Слава получил. Только ты зря выслала. Не надо было, у тебя у самой-то денег нет. Ты не поняла, наверное, его. Ведь он писал про старые 20 коп., нерусские, — он такие собирает.
Пока до свидания. Пиши. Лиля.

2 августа 1972 г.

Утром приготавливались к отъезду. Собрали всё, что нужно было взять с собой. Вымыли и вставили вторые рамы окон. Собрали малинку под окном, но даже пол кружки не насобирали. Потом мы заколотили двери дровника и будки, и проверили, всё ли в порядке в комнате. Затем присели по обычаю перед дорожкой и поехали.
У вокзала вышли из трамвая. Бабушка с вещами осталась на вокзале, а я с папой поехали к тёте Кале и дяде Толе забрать у них оставленные вещи и попрощаться. Тётя Каля была дома одна. Перед уходом она заставила нас выпить чайку.
Потом мы забрали вещи и снова уехали на вокзал. Потом ещё сходили на рынок, кое-что купили. Когда возвращались на вокзал, встретили дядю Толю. Он шёл нас провожать. Мест у нас много, и он помог нам занести их на теплоход. У нас каюта третьего класса №53. Бабушка осталась в каюте, а я, папа и дядя Толя, пока теплоход стоял, вышли на причал.
Тут мы увидели одну из тех картин, которую не раз видели в кино про то, как фашисты издевались над людьми. С теплохода доносился крик и плач. Узнали, что это милиция «выводит» из теплохода цыган. Нескольких женщин и мужчин, закрутив руки назад, вывели и втолкнули в милицейскую машину. Из теплохода ещё доносились шум и крики. Через некоторое время милиционеры выволокли молодую женщину цыганку. Она кричала, а её волокли за руки. Босые ноги все исцарапались. Её тоже втолкнули в машину. Потом четверо милиционеров вынесли одного цыгана за руки и ноги. Он отбивался и тоже кричал: «Фашисты, фашисты вы все!» Вышли с узлами несколько подростков. Старушка упрашивала, чтобы отпустили: «Что же мы вам сделали? Вот все билеты». Маленькие дети плакали голосом. Какой-то главный милиционер был в самом деле похож на фашиста: фуражка сдвинута на лоб, на лице пренебрежительная улыбка.
Я очень возмущён этим зрелищем, а тем более папа. Дядя Толя тоже очень возмутился, но сделать мы ничего не могли.

Отправление теплохода в 17 часов. И вот мы прощаемся с Архангельском. Проплываем третий комбинат имени Ленина. Это передовой лесозавод в Архангельске. По правому борту теплохода — левый берег. На левом берегу находится большая угольная база и склады снабжения. Проезжаем новую часть города Варавино. Здесь проводилась большая стройка, и теперь стоят такие красивые, многоэтажные дома. Напротив Варавино, на другом берегу реки, находится Бакарица. Здесь проводится погрузка товаров на корабли, идущие в Арктику. За Варавино сразу Фактория. Здесь стоят тральщики. Фактория — это приёмный пункт рыбы с тральщиков. Там находится рыбозавод. Затем проезжаем второй лесозавод, и после Белой горы начинается деревня Уйма. В Уйме жил и работал русский сказочник Писахов. Он написал много сказок, в том числе и про свою Уйму. Проехали Архбум комбинат.
Весь день погода стояла прекрасная.

Кандалакша. Вчера я не так написал, что папа приехал с такой дороги голодный. Он приехал не голодный, с деньгами. А для того, чтобы «не объесть» нас, он привёз консервов. Да и на следующий день я, Светка и папа обедали в столовой, ходили в кино. Так что ничего нашего тогда папа не съел лишнего.
Кроме того, я забыл написать, что он подарил Светке дорогую рубашку, а мне штаны. Да и вообще, чего только он не навёз тогда: и тортов, и шоколаду, и т.д.

ЗА 2  ГОДА ДО ЭТОГО…

ПИСЬМО (письмо матери отцу от 1 декабря 1970 г.)

Привет из Кандалакши!
Здравствуйте, Валентин и Анна Корниловна. С приветом к вам Лиля, Славик и Света. Спасибо большое за посылку. Дети, конечно, очень рады.
Валентин, не хотела я писать тебе больше, тем более что ты меня упрекнул тогда, зачем я такие письма писала. А ведь я от чистой души писала, без всяких задних мыслей. Постараюсь больше не тревожить тебя, и может быть, это будет последнее письмо к тебе.
Знаешь, мне было как-то не по себе, когда я обнаружила, что пропало письмо к матери. Но ведь кроме этого (ты почему-то не написал) пропало ещё одно письмо, которое я писала одному знакомому. Так вот, я хочу узнать, ты что, коллекционируешь все мои письма? – Пожалуйста, мне ведь не жалко. Но пойми, что ведь это подло: находиться в чужой квартире и искать (а ты именно искал) чужие письма, и читать их, но что ещё хуже – забирать себе на память. Вот у меня, например, таких замашек нет. И если я нахожусь в чужой квартире, или хотя бы даже у родных, то я ничего нигде не перешевелю и, конечно же, никаких писем не читаю, даже если они лежат на самом виду. Этот поступок твой возмутил меня до крайности.
Не скрою от тебя сейчас, что я действительно хотела увидеть тебя и даже думала о том, что может быть, судьба снова сведёт нас. Но пойми меня правильно, Валентин: я окончательно убедилась в том же (как пишешь и ты), что мы совершенно разные люди. И жить вместе мы не сможем. Это была бы не жизнь, а мука. В этом я убедилась после нашего первого разговора, в самую первую ночь твоего приезда. Я поняла, что ты никогда не сможешь простить мне всех моих ошибок. Хотя ты и говорил, мол, всё забудем, и не о чём не будем вспоминать. Однако на душе у тебя осадок – это я поняла отлично. Пойми, я тебя ни в чём не виню. Но и ты напрасно приписываешь мне очень многое.
Не хочу оправдываться, Валентин, но мне очень прискорбно вспоминать сейчас всё то, что было с момента нашего знакомства с тобой. Ведь ты тогда прямо вынуждал меня наговаривать на самую себя всякие небылицы (с кем я была и т.д.). А ведь на самом-то деле, этого ничего и не было. Ты был у меня первый, с кем я потеряла свою честь. Если ты помнишь, да что говорить, это ты знаешь прекрасно и сам, так вот, если ты помнишь свадьбу, на которой мы гуляли тогда с тобой, и ты говорил, что я твоя жена, — так ведь именно там я и отдалась тебе. Хотя и не хотела этого, а вышло всё по пьянке. Так вот почему ты тогда свалил всё на то, что у меня были месячные. О, господи! Как я проклинаю этот день! Я так глупа тогда была ещё. После того я всего боялась. Боялась, что я сразу забеременела, и стыдно было людей. Вот с этого-то всё и началось у нас с тобой.
Как мне не хотелось вспоминать этого, я похоронила всё это, и вот теперь всё снова всплыло в памяти. Клянусь тебе, Валентин, хоть ты и не веришь мне, но я была честной. Тебе трудно доказать, но вспомни, когда мы начали жить с тобой, у меня сбился весь цикл, и было даже по 2 или 3 раза в месяц. Врачи сказали, что у меня это от половой жизни, что ещё очень слаба была… Мне стыдно писать об этом, но я не оправдываюсь перед тобой, думай, как хочешь. Скажу тебе открыто, сейчас нечего таить.
Конечно, я была молода тогда и многого не умела. Ты правильно подмечал когда-то, что родители не научили. Но что поделаешь, Валентин, ведь я пыталась исправлять все свои ошибки и училась. Многому научилась и от твоей мамы, спасибо ей за это. Но мне было трудно сразу всё делать по твоему. И ты сам это понимал. Слишком круто ты взялся перевоспитывать меня. А тут ещё и материальные трудности были, и всё вместе взятое. Вот и случилась та непоправимая ошибка, которую и сейчас не можем исправить. Ты извини меня, что я пишу тебе об этом, но мне хочется облегчить свою душу, я не могу больше таить в себе всего этого. И ты напрасно пишешь, что, может быть, я ожидала, что ты ещё на вокзале бросишься целовать меня и т.д. Нет, этого я не хотела. Просто хотела увидеть тебя и всё.
Не могу перебороть себя, не нравятся мне твои выходки, извини. Что ты всё подслушиваешь, да подглядываешь? Да ещё взялся вспоминать прошлое, как Славик в яслях был. Вот мне и обидно стало. А Славику я ничего плохого не говорила о тебе, будь спокоен. И ты совсем зря пишешь письма ему на школу. Неужели ты думал, что я не отдам ему письмо? А он ведь дал мне его прочитать. Ну, и что тут особенного?
Решать будет он сам, я его не неволю. Хочет ехать – пожалуйста. Конечно, мне очень трудно сейчас решиться отдать его тебе. Слава Богу, воспитывала почти 13 лет и растила. Не хуже других вырос и не нуждается ни в чём. А теперь, значит, отказаться самой от него? Мне стыдно людей будет, ведь все-то не поймут, в чём дело. Ну, что же, ладно, раз мы договорились по-хорошему, то пусть будет так. Единственное, о чём прошу тебя: чтобы не восстанавливал его против меня, пусть не забывает мать свою. Мне и так очень трудно. Ведь ты же не знаешь, что у меня на сердце.
Ну, извини за такое длинное послание, но иначе я не могла. Извини и за то, что я так грубо обошлась с тобой, т.е. отвергла все твои предложения. Но ведь сердцу не прикажешь – не могла я иначе. Да, ты однолюб – это я поняла. А я, как видишь, могу полюбить не один раз. Может, это и не любовь, чёрт его знает. У меня какой-то туман в голове.
Пока всё. Постараюсь больше не писать тебе и не расстраивать тебя своими дурацкими письмами.
Лиля.

3 августа 1972 г.

Утром я встал, умылся, походил по палубе. Утро было чудесное. Очень красива Северная Двина. Слоями залегают известняки, берег от этого белый. Правый берег высокий, крутой. Над самым обрывом лес: сосны, ели, берёзки. Левый берег песчаный, там мелко. Сначала клочками, а дальше от берега всплошную приютились заросли кустарника, в основном ивы. Множество мелких песчаных островов. Одни из них намываются, другие — уменьшаются. После завтрака вышел на палубу с шашками и сыграл с одним дядькой две партии вничью. Потом научил папу играть в шашки, и мы с ним сыграли раза три. Потом с другим две партии сыграл: одну вничью, другую проиграл. С третьим играл — две партии выиграл.
На теплоходе папа встретился со старым товарищем дядей Борей, который тут временно работает шеф-поваром, так как старый куда-то уехал. Дядя Боря, как видно по нему, и как говорит папа — хороший человек. А сын у него плохой. Сидит в тюрьме. Дядя Боря из-за этого очень переживает, даже поседел. Сейчас он весёлый, разговорчив.
Вечером бабушка тоже отдохнула на палубе. Покормили чаек. На лету хлеб хватают. Бабушка любит птичек, подкармливает их. Мимо прошли теплоход Пинега и пароход А.С. Пушкин.
Папа мне объяснил, что такое полой; потом сказал, что человек, проверяющий билеты на теплоходе или пароходе, является ревизором.
Какая тёмная уже ночь, тем более, что мы продвигаемся к югу.

Письмо отцу от 22 декабря 1970 г.

 Кандалакша. После того, как папа уехал, получили от него с бабушкой посылку. Всего наложили: колобков бабушка напекла, книжки разные, в том числе «Детство в Соломбале», фотографии и открытки Архангельска и т.д.
Надвигался Новый год. И вот 1 января. Зажглись лампочки на новогодних ёлках. Бугаева собрала меня в дорогу. Купила билет на поезд. Я твёрдо решил ехать к папе и бабушке. Прямые поезда на Архангельск, без пересадки, шли через день. В этом месяце они ходили по нечётным числам. Но Бугаева не стала откладывать. Назад с вещами ей не хотелось идти, хотя идти не далеко. Она отправила меня с пересадкой на станции Обозерская. А то, что я мог бы проехать мимо, или меня там ограбили бы, ей было всё-равно. Она отправила меня пораньше, глядишь, впереди праздничные дни, можно погулять без меня.


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ: Цена Истины. Глава 10 _____ ♦ _____ В начало